Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая

фтизиатор он у нее или физиотерапевт. Потом она припомнила, что фтизиатор лечит туберкулез, но не смогла вспомнить, что лечит ее муж. Как-то путано начала объяснять, что он там у себя в больнице сидит на каких-то аппаратах, сказала, что к нему лечиться ездят наши футболисты, хвалилась, что он у нее хотя и молодой, но очень перспективный, так что я ее примерно поняла, решила, что он спортивный врач. Майя со мной согласилась и хохотала: «Какая разница, что он там делает на своих аппаратах! Лишь бы деньги домой приносил». Это мама ее так научила, мама ей говорила: «Какая разница… главное, чтоб деньги». Да, грубовато, грубовато для такой воздушной девушки, но извинить ее за это можно, мало ли кто какую глупость за своей мамой по неопытности повторяет.

– Да просто дура она темная! – настаивала на своем Татьяна Стрельникова. – Не знать, где работает муж!.. И что это вообще за разговоры? «Лишь бы деньги домой приносил!» Каменный век! Это ее мать науськивала… Найти мужичка и прыгнуть к нему на горбушку! Она теперь и дочку учит так же.

Осмотрительная Татьяна Стрельникова во многом права. Действительно, со стороны Майя выглядела легкомысленной. Да, поверхностность мышления у нее была. Но так ведь молодость! Эмоции, порывы… Она и замуж выскочила мгновенно, в романтическом экстазе после нескольких свиданий на лоне нашей сдержанной природы. Ей мама подсказала, что раньше, в ее времена, выйти замуж за врача было очень престижно, и Майя среагировала. А про его работу она подробностей не знала, потому что была здорова, и лично ей никогда не требовались никакие физиопроцедуры. Свежа, легка… Мне все время казалось, что она куда-то улетает или только что вернулась из путешествия. Каждый раз после встречи с ней – а встречали мы в основном случайно или заочно – то в Интернете вдруг появлялись ее новые фото, то где-то в старом парке с детьми могли столкнуться. Иногда мы пересекались на художественных выставках, я приходила на культурные мероприятия за репортажем, по работе, а Майя наслаждалась женским милым творчеством. Воздушная, беззаботная, на каблучках, в хорошем настроении, она приходила показывать свои поделки и получать эстетическое удовольствие.

Каждый раз после наших случайных встреч я приходила в ужас, я смотрела на себя в зеркало, и у меня начиналась паника. Мама дорогая! Когда я последний раз красила губы? Не помню. Когда последний раз я надевала шпильку? Что это вообще такое, шпилька? Я давно забыла высокие каблуки. А сколько платьев у меня в шкафу? Я кидалась в гардероб инспектировать платья… И ничего утешительного для себя обнаружить не могла. Позор, да, я знаю. А у Майи были красивые платья, на ней никогда не висело мешком, не топорщилось, не уродовало ее маленькое тело, а только украшало. И я все думала: «Ну где она берет такие?» Мне не встречалось уже сто лет нормальное женское платье, тем более моего размера. Оказывается, Майя ездила к портнихе! Как в прошлом веке дамы ездили к портнихам, у каждой была своя, так и она ездила, вместе с мамой к ее старой портнихе. И маленькую дочку тоже стали брать, у Майи родилась девчонка, и они заказывали сразу два платья ансамблем для мамы и для ребенка, чтобы в одном стиле гулять по кафешкам и театрам. А муж пусть радуется, что у него жена красавица и дочка растет красавица. Вот так вот. Мы все, серьезные бабищи, бежим куда-то, как ошпаренные, из джинсов не вылезаем, а женщина заботится о платьях! За это Майю тоже порицали многие, Татьяна Стрельникова в том числе.

– Это я раньше ее порицала, – уточняет Татьяна. – Раньше я говорила, что эта дура помешалась на тряпках. А сейчас, когда Жора вернулся к ней, вот именно в этом пункте я стала сомневаться. Может быть, тут она и права, женщина должна заботиться о тряпках, вероятно. А мне некогда! Мне некогда об этом думать! Для меня штаны – это просто штаны, чтобы жопе было тепло и удобно, и все. А для нее это элементы образа. Конечно, делать нечего, вот мы сидим, придумываем образ. Может быть, это даже хорошо, это счастье, если женщина думает о тряпках. Что толку от этой всей моей практичности? От моей целеустремленности что толку? Я тоже хочу пойти и угробить полдня на тряпки, как эта дура, жалко, до меня это все поздновато дошло. Вечно у меня какие-то нагрузки, карьера, интеллектуальные проекты, а это все женскому здоровью вредит ужасно! А с чего ты думаешь, у меня хандроз обнаружился? Да! И у меня тоже! У меня вообще есть подозрение, что работа сильно понижает чувствительность… Иначе, он бы не вернулся к этой дуре.

Так вот… Майя была женщина со стилем. У нее был стиль бохо, она однажды мне сама об этом сообщила. Иду у нас по центру, вижу, Майя выходит из магазина ткани. Искала там какую-то особую расцветку, обязательно мелкие цветы и обязательно что-то сиреневенькое… Она мне тогда и сказала, что у нее стиль бохо, а я понятия не имела, что это такое.

– Ну, знаешь… – она объяснила. – Это такое сочетание женственности и небрежности, элементы практичного и вечернего гардероба смело надеваются вместе… Вот, посмотри на меня… Посмотри, видишь, юбочка длинная, легкая, майка простая, удобная, но все по фигуре, все в талию? А сверху можно плащик элегантный набросить, но ткань нужна такая, знаешь, чтобы присесть спокойно, чтоб не мялось… Плащ элегантный, а материал демократичный, поняла? И каблуки, каблуки обязательно…

Я на нее посмотрела и призадумалась. Мама дорогая! Да я и слов таких не знаю! «Демократичный материал»! «Бохо»! Какой же тогда стиль у меня? Моя машина давно уже стала моей верхней одеждой. Стиль пропал совершенно, очки, удобные ботинки, в тачку села – вот и весь мой стиль.

– Может, кежуал? – я у нее спросила.

Майя вместо ответа начала надо мной хохотать.

– Кежуал! Точно! Это полный кежуал, дорогая…

По поводу стиля муж Майи был одновременно и восхищен, и встревожен. Он тоже был еще слишком молод и не очень понимал, какое же это огромное счастье, когда жену интересуют платья. Он еще не знал, что, как только платья выпадают из сферы женских интересов, это верный признак того, что женщина переключилась на более опасные игрушки.

С Майей было все просто, больших проблем она ему не доставляла. Он иногда удивлялся: куда зарплата улетела, зачем опять сережки куплены, где борщ?

– Ах-ха-ха! Где борщ! – хохотала Майя. – Жора, зайчик мой, соскучился по маме? Съезди к мамочке, она тебя покормит борщиком.

Домашнее хозяйство Майю не слишком занимало, она приземлилась в мастерской по бисеру, вот поэтому у нее были такие интересные поясочки и браслетики. Она своими маленькими пальчиками плела блестящие паутинки, сережки и подвесочки, вполне оригинальные, и даже ездила с этими штучками на какие-то столичные сейшены таких же рукодельниц.

– Ах, рукоделье! Идеальное занятие для женщины, – ухмылялась Татьяна Стрельникова. – Правда, правда, не такая уж Майя и дура. Во всяком случае с мелкой моторикой у нее все в порядке.

Легкость и наивность мышления жены первое время молодому доктору нравились, да и прочим знакомым тоже. Появился даже анекдот, который случайно родился, буквально записанный со слов Майи.

– Ты не займешь мне денег? – спрашивает Майя. – Я приглядела дешевый «Мерседес».

«Дешевый „Мерседес“»! Как это мило! Все улыбались этой шутке. Ах, Майя, детка, дешевый «Мерседес» она нашла.

В общем, вы поняли, что это был за типаж – милота и женственность и куча странных невесомых мыслей в голове, как стайка бабочек они кружились…

– Ой, ну не надо! Не надо романтизировать примитивизм! – поправляет меня Татьяна Стрельникова. – Не было у нее в голове мыслей никаких. Какие это мысли? «Вышла замуж, дайте шубу»? «Настоящая женщина должна любить себя»? «Курорты Краснодарского края, пора лететь на юг»? Это что, мысль?

– Успокойся, успокойся, – я начинаю волноваться за Татьяну.

– Дура! –