Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая

все равно поспешила купить эту шубку еще прежде, чем подписала договор аренды с торговым центром возле дома. Она разложила на витринах товар, включила лампочки под стеклом и стояла, любовалась.

Мимо топали женщины, руки у них были заняты пакетами из супермаркета, но все равно они останавливались у витрин, прилипали носами к стеклу, поэтому стекло приходилось постоянно протирать мягкой тряпочкой. Все это очень быстро наскучило Майе, сидеть на одном месте было совсем не в ее темпераменте. Она оставила за прилавком свою безработную тетку, купила билет на самолет и улетела в Екатеринбург, на выставку уральских самоцветов.

На выставке она понакупила украшения с полудрагоценными камнями, очень выгодно и много, аж целых сорок килограмм. Майя не знала, что в багаже может протащить только двадцать. И, чтобы не переплачивать, переплачивать за перевес было нечем, она сложила остальные двадцать килограмм самоцветов в свой рюкзачок и так явилась на регистрацию.

– Ручная кладь, – сказала Майя с невозмутимым видом.

– Почему такой большой рюкзак? – ее спросили.

– Так он почти не весит ничего!

Майя мило улыбнулась и подняла свой рюкзак на одном пальчике, и сотрудник аэропорта не заметил, что пальчик был синим.

Она напрягалась не зря. Уральские самоцветы смотрелись шикарно на ее витринах, правда, продавались они не очень, в марте у нее выручки были низкие, и она не могла понять, почему. Позвонила мужу пожаловаться и рассказать, как тащила рюкзак, а он вместо того, чтобы похвалить, опять начал над ней смеяться.

– Это ж надо додуматься, восьмое марта, а ты на выставку куда-то потащилась! Сгребла свои поделки лучшие, оставила витрину голой… Дорогая, я хоть и врач, но такие очевидные вещи не понимать нельзя. Это ж твоя горячая пора, все бабы покупают бусики к восьмому марта, девятого уже все – девятого они им уже не нужны.

Ничего, в течение года самоцветы рассосались, и все это время Майя никак не могла усидеть за прилавком, то и дело от нее раздавались странные звонки.

– Дура! – совсем разозлилась Татьяна Стрельникова. – Звонит нам среди ночи. «Я в аэропорту Римини, пожалуйста, пришли мне денег на билет!» Жора прислал и сказал ей, что если она еще куда-то полетит, то пусть обязательно сразу берет обратный. И что ты думаешь? Проходит пару месяцев – она опять звонит, из Мюнхена. И опять у нее нет денег на обратный билет! Жора ей говорит: «Ты обещала, что будешь сразу брать обратный». «Я взяла, – говорит, – но перепутала аэропорты». Вот молодец! А что ей волноваться? В чужой стране, без обратного билета, без денег, она спокойная, как танк, потому что есть Жора, она всегда может позвонить бывшему мужу, и он ее вытащит… Ты знаешь, что она ему сказала, когда приехала?

Татьяна Стрельникова сильно покраснела и начала кашлять, и этот неожиданный кашель ее, и без того уже накрученную, очень сильно раздражал:

– Наверно, эта дура меня вспоминает… Прилетела она из Мюнхена и заявляет: «Пора перебираться в Европу! Там жизнь лучше!» Ты это слышала?

– Слышала, слышала…

– Вот! Насмотрелась интервью с олигархами и сидит, попугайничает!

– Не волнуйся, Таня, – я постучала по спине несчастную Татьяну Стрельникову, которая никак не могла откашляться. – Не волнуйся, не обращай внимания…

– Я не волнуюсь. Просто обидно. Почему эту дуру, которая путает аэропорты, называют милотой и нежностью, а меня, нормального ответственного человека, считают занудой?

– Кто тебя считает занудой?

– Вы все меня так зовете! Я знаю, что вы обо мне думаете! Он вернулся к ней, потому что со мной ему скучно! А с этой дурой он всегда на коне! Рядом с такой идиоткой он вечный спаситель и герой! Он даже обрадовался, когда она обанкротилась…

– Она обанкротилась?

– А что ты ждала? Что она из бирюлек дорастет до бриллиантов?

Да, Майя обанкротилась, ничего удивительного в этом не было, потому что она совершенно не умела считать деньги. Она все время тратила больше, чем заработала, и крах ее бизнесочка был неминуем. Майя транжирила свои первые денежки и никогда не могла точно сказать, сколько вообще у нее в кассе. Все то же самое, что она уже вытворяла и с мужниной зарплатой, когда они жили вместе, происходило и в ее рабочей кассе. Увидела деньжонки – радуется, бежит транжирить, ей кажется, что денег много, а потом посмотрит в кошелек – а там уже и нет ничего.

Муж говорил ей еще раньше, когда она разоряла семейное гнездо: «Милота моя! Ты сначала посмотри, сколько стоит шубка. Потом открой кошелек, посмотри, сколько у тебя есть. Дальше как в первом классе, из большего вычитаем меньшее…»

Советы мужа никак не помогали. Считать – это задачка для мужчин, женщина должна желать и верить в свои мечты. Муж очень удивился, когда Майя не смогла назвать ему точную сумму своих оборотов. Она ее не скрывала, в том-то и дело, Майя просто не могла посчитать свой оборот, потому что деньги постоянно тратились, один товар прибавлялся, другой продавался, что-то висело мертвым грузом, как, например, медальоны с сушеными скорпиончиками, и никакой учет она, конечно, не вела. Сколько раз она хватала из кассы совсем немножко, на срочные расходы, и ей казалось, что с деньгами все в порядке, ведь сегодня у нее есть какая-то сумма на бак бензина, на пакет в супермаркете, на аптеку…

Майя не очень понимала, что она уже давно обанкротилась. Ей эту новость сообщила тетка, которой тоже надоело сидеть за прилавком.

– Счет за аренду не оплачен. С налоговой письмо пришло, долги там у тебя. Поставщики приехали за прошлый месяц рассчитаться – отдала последнее, зарплату взять нечем. А ты летаешь, неизвестно где…

– Я не могу говорить, – отвечала ей Майя. – Я не могу сейчас говорить…

Майя не могла говорить, потому что была в примерочной, она застряла в новом платье, и за ней уже образовалась очередь. Новогодние распродажи ее манили, и снова менялся стиль, в моду вошло ретро, а-ля шестидесятые, Шанель, Карден, Диор, зауженные силуэты, юбка-карандаш, тонкий облегающий джемпер, перчатки и небрежно наброшенный палантин…

Майя снова стала блондинкой, как раньше, стали сладкими ее духи… Она поправилась немного, что сделало ее еще более женственной, но по привычке примеряла свою эсочку. В платье она влезла, но молнию на спине заклинило, а тут звонит ей тетя и объявляет – ты банкрот. И что вы думаете? Кого-то это расстроило? Нисколько. Майя была вся поглощена примеркой нового платья, и, как положено настоящей женщине, из-за денег она расстраиваться не стала, у нее не было такой привычки – забивать голову бытовыми глупостями.

Татьяна Стрельникова перестала кашлять, но глаза у нее покраснели от слез. Она достала из кармана аккуратный отглаженный платочек и разрыдалась, я никогда ее не видела в таком тяжелом состоянии.

– Я думала, что Майя – дура! – говорила она навзрыд. – Я так думала раньше… А сейчас думаю: Нет! Очень даже она не дура! Женщина может себе все позволить!.. Женщина может быть непрактичной… Главное, чтобы костюмчик сидел! Я видела ее недавно…

– Попей, – я притащила ей горячий чай. – Попей чаечка, Таня, съешь конфетку…

Она рассматривала незнакомый фантик, конфетки были вкусные, из Амстердама, мне муж их покупал обычно в «Самом лучшем гастрономе» под выходной для неспешного субботнего утра. Татьяна отломила кусочек и начала потихоньку успокаиваться.

– Я видела ее… Опять блондинка. Идет по центру, машет сумочкой, ей напевать вообще, что денег нет, что магазин накрылся… Она вся мягкая, как кошка, беззаботная, ее не парит, кто сегодня будет у нее ночевать, кто принесет ей алименты, кто зарплату… Она такая вся была расслабленная!.. Я не могу! Идет – благоухает, сучка…

Татьяна Стрельникова посмотрела на меня честными серьезными глазами и, трезво оценив сложившуюся ситуацию, вздохнула:

– Я так не смогу. Я уже никогда не смогу так расслабиться.

Тут ее снова накрыл