Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая

вон гуляет…» Она оставалась одна в темном дворе, садилась на лавочку у песочницы и прятала нос в острые коленки. Она ревела, потому что ее опять забыли, ей забыли оставить ключ, забыли оставить обед, забыли купить школьную форму, и она носила прошлогоднее короткое платье. Подарок ко дню рожденья ей тоже забывали… В общем, эти шесть сотен, которые Рюкзак отсыпал ей по пьяни, наугад, наощупь, как отмеряют пригоршню конфет, эти шесть сотен были ее первым подарком.

Ей казалось, что это бешеные деньги. Она все еще радовалась этой неожиданной сказочной сумме, полученной, как она считала, практически за просто так, Снежана очень радовалась в душе, а внешне старалась быть небрежной и сытой, как Тигрица.

– Ален… – она всегда тянулась к Алене. – Ален, я слышала, ты в отпуск едешь… Могу занять.

– Спасибо, дорогая! – улыбнулась Алена. – Ты теперь бизнесменша… Так что давай, вперед, не раздавай, пускай все в дело.

Тут снова замяукали котята, опять повылезали из своей коробки, Алена побежала вниз, в подсобку, прятать.

– Хотя ты знаешь… – она на секунду задумалась. – Десятку я возьму на всякий случай.

– Конечно, Ален! Бери!

Снежана с радостью отсчитала ей десять тысяч. Алена положила их в конверт, написала на конвертике имя «Снежана» и швырнула деньги в рабочий сейф.

– Тратить не буду, пусть лежат.

– Зачем? – не поняла Снежана.

– Да так… Примета есть, чтобы бизнес был удачный. Если что, придешь, возьмешь.

Алена объяснять не стала, не стала резать крылья. Не стала говорить, что через три, через пять месяцев максимум, магазинчик свадебного платья вылетит в трубу, и Снежана вспомнит, где лежит ее последняя десятка.

Полгода – максимум, это Алена определила с запасом. Рассчитать срок банкротства было несложно. Аренда на несколько месяцев, закупка товара, зарплата, налоги. На полгода с такими расходами шесть сотен хватает впритык.

– Ну ладно, Ален, я побежала?

– Давай, удачи тебе, – улыбнулась Алена, уже немного утомленная долгим прощаньем.

Она думала о текущем дне, о том, что скоро клуб откроется, о том, что у нее в багажнике два ящика дешевого винища для девочек, которые шеф просил прихватить по пути, и Алена с ним спорила долго из-за этого пойла, объясняла, что экономить надо, но не до такой же степени. Она увидела диджея, который попытался незаметно прошмыгнуть, скрывая опозданье. Алена швырнула ему свои ключи, сказала, чтобы разгрузил машину. Рабочий день начинался, в гримерке хохотали девочки, а Снежана все стояла и улыбалась, все никак не спешила уходить в новую жизнь.

– Ну, че, Ален, тогда все?.. Завтра уже не выхожу?

– Да, дорогая, ты свободна. Давай там, старайся, удачи…

– Ну, все тогда… Пошла я…

– Умничка! Вперед!

– А ты тогда ко мне за платьем приходи, как замуж соберешься.

– Ох, это вряд ли… – прокряхтела Алена.

Она переобулась из удобных кроссовок на высокие каблуки. Заметив, что Снежана все еще не вышла из ее кабинета, Алена кое-что припомнила.

– Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! Один момент!

Алена снова юркнула в подсобку, из коробки с котятами вытащила наугад одного и вручила его Снежане.

– Вот тебе талисман. На новую счастливую жизнь.

Это была маленькая худенькая девочка с испуганной мордочкой.

– Через четыре месяца обязательно отнеси ее на стерилизацию, – сказала Алена. – А то устроит тебе свадьбы кошачьи…

Снежана улыбалась и молча рассматривала крошечный пушистый подарок.

– Все. Теперь все, – подтолкнула ее Алена. – Бегом!

За своей десяткой Снежана пришла через четыре месяца, больше не протянул ее бизнес. Она не могла понять, почему у нее не получилось. Ведь ей очень нравились свадебные платья! Ей казалось, что каждая девушка мечтает о свадебном платье и каждая обязательно должна купить у нее, у нее же хорошие платья и совсем недорогие. Когда пришла первая партия, она примеряла каждую модель на себя, перед высоким зеркалом она крутилась и фотографировалась, и красивая была жутко – темненькая, смуглая, в белоснежном. Сбежались девочки из клуба, все тоже мерили и тоже крутились у зеркала, сбрасывали селфи в белых платьях и распевали про невесту.

Как же тебе повезло… О!

Моей невесте.

Завтра мы идем тратить все мои, все твои деньги

Вместе!

Что касается качества, платья, действительно, были хорошими. Даже модная Тигрица не побрезговала и примерила. Она практически присмотрела себе платье, сказала, что это точная копия какой-то фирмы, но пока еще точная дата ее свадьбы с Папуасом не была назначена, и забирать платье она не стала, чтоб не сглазить. Тигрица выбрала фасон с открытыми плечами и высокой талией, идеально для беременной невесты, и все накинулись на нее и поздравляли и уверяли, что скоро Папуас бросит свою старую, аж сорокатрехлетнюю, жену. Тигрица уверяла, что все к тому идет, что отпуск на Цейлоне они провели с Папуасом чудесно, и там он ей сказал, что сейчас как раз переоформит бизнес, чтобы жена не забрала, а развод потом.

– Ох, дети, дети… – все так же устало улыбалась Фуксия. – Что ж мы, бабы, все такие дуры? Что ж мы все верим в эту брехню?

Девчонки на нее зацикали, им было весело, приятно, по первому снежку, в новом магазине, в тесноте толкаться перед зеркалом и помечтать.

Свадьбы… Иногда они в клубе случались, правда, женихи чаще всего были такие же простые деревенские парни, которые переехали в город в поисках работы. Затащить в ЗАГС богатенького удавалось единицам, во всяком случае, девочки не могли припомнить ни одного имени, кроме Красотки из известного фильма, которая вышла замуж за Ричарда Гира.

– Ну вот! Красотка вышла, – вполне серьезно рассуждали девушки. – Значит и нам повезет!

Тот факт, что Красотка – персонаж голливудский, никого не смущал, потому что в мозгах у танцовщиц все было смешано в дикий салатик, их собственная жизнь в русской провинции и чужие лимузины из телевизора.

Когда у этих девушек случались свадьбы, они хотели непременно такое же платье, как у какой-нибудь телезвезды, и лимузин, и букет невесты чтоб летел в густую толпу. А потом еще несколько лет после торжества, несмотря на все синяки, которые девушки получали от своих работяг, они рассматривали фото с той самой свадьбы и с гордостью не уставали повторять, что лимузин хотели непременно розовый, что платье выбирали черт-те сколько по каталогу и обязательно у каждой на чулке была подвязка… Оператор, снимавший пролетарские свадьбы, четко фиксировал каждую ножку, каждую подвязку, которую маленькие ручки тянули по бедру, с профессиональным трепетом оборачиваясь на камеру… А в дверях томились женихи, по случаю приодетые, но все равно их шпановитость никакой костюм не мог прикрыть. Невеста выходила из своей комнаты в тесную прихожую с отвратительными фото из Анапы в жутких коричневых рамочках. А потом вся шобла направлялась к тому самому розовому лимузину. Молодая толпа выходила из квартиры в подъезд, в обшарпанный, старый, страшный подъезд хрущевки или панельной уродины, и никто из ряженых не видел убогости и грязи этого подъезда, потому что каждый день с самого детства они тут пробегали от двери до лифта и привыкли к кошачей вонище и растоптанным окуркам. Никого не смущала ни темень, ни разбитые лавки, ни вонь, балконы в стиле треш и мусор… Только потом, при монтаже, оператор быстренько растушевывал грязные стены за спиной у невесты дешевенькими спецэффектами. А мог бы не стараться, все равно ничего другого эти дети не видели. Они хотели, чтобы к ним на помойку приехал розовый лимузин, и лимузин приезжал! Короче, это все к тому, что дешевые свадебные платья в нашем городе пользовались спросом. И тем не менее Снежана все равно обанкротилась.

Она промахнулась с местом. Кто делает свадебный салон в спальном районе? Она решила найти аренду по соседству с клубом… Но при чем тут клуб? В клуб приезжала своя клиентура, клуб не нужно было афишировать, он тихой сапой маскировался под спортивный тир. А платья возле продуктового рынка никто увидеть не ожидал.

Будущие невесты были просто не настроены покупать платья возле дома. Идут такие