Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая

Нелюбимым ребенком была Снежана, наполовину казашка, наполовину русская. Она приехала из Казахстана, почти ни с кем не подружилась, всегда была молчаливой и в тот вечер, когда провожали Тигрицу, сидела тихо в уголке и пилкой шлифовала маникюр. Вдруг она вскочила, резко и неожиданно, как часто в этой гримерке случалось, и говорит:

– Меня все задолбало! Я тоже ухожу! Только не как Тигрица… Я не хочу обслуживать какого-то жлоба, я открываю бизнес!

Алена улыбнулась. Открываю бизнес… Это звучало смешно, грустно и уже не первый раз. Как многие стриптизерши, попавшие в индустрию с малолетства, Снежана ничего не умела. Как, чему и где она могла бы научиться, если ее образ жизни давно уже был ночным? Она просыпалась не раньше двух часов дня, а в восемь вечера вызывала такси до клуба. В этот короткий дневной интервал ей хватало времени разве что на лайки и комменты в сети, на обед, на прическу и ванну… Алена частенько ругала своих подопечных.

– Какого черта вы дрыхнете весь день? Я покаталась на лошадке! Поплавала в бассейне! Огурцов закрыла семь банок! А вы пришли с опухшей мордой! Еще и на работу мне опаздывают!

Девушки опаздывали, но за работу в клубе держались, в бизнес почти никто из них не уходил. Все были убеждены: бизнес – это что-то сложное, для того, чтобы открыть бизнес, нужно очень много денег, без крыши это сделать невозможно, и вообще, бизнес получается только у тех, кто пользуется богатыми любовниками. Они простительны, и стриптизершам, и всем другим овечкам эти суеверия простительны. Девочки ничего кроме шеста не знали, и глупо было бы их упрекать в незнании английской грамматики.

Как только Снежана сказала про бизнес, весь курятник начал смеяться:

– Бизнес! Снежана захотела бизнес! На какие интересно ши-ши?

И тут она вытащила из сумочки денежки, их было немного, шесть пачек по сотне рублей каждая, но Снежана их вытряхнула с таким торжествующим видом, что все притихли.

– По чем у нас сейчас доллар? – спросила Тигрица, в деньгах на разбиралась лучше всех в клубе.

– На фига тебе доллар, считай в евро, – подсказала умудренная жизнью Фуксия.

Курс евро в том году был приблизительно рублей пятьдесят, то есть получается, что на сегодняшние деньги у Снежаны было десять тысяч евриков. Эти деньги она получила минувшей ночью от гостя клуба по прозвищу Рюкзак. Рюкзаком его прозвали за то, что он действительно всегда носил с собой достаточно вместительный рюкзак, набитый деньгами. Этот мужик был хозяином продуктовой оптовки, он не хотел платить налоги, то есть по старинке предпочитал наличный расчет, и после того, как его офис пару раз хорошо грабанули, он стал носить с собой всю кассу. Никто не мог подумать, что человек таскает деньги в рюкзаке, поэтому свою наличку он спокойно оставлял в гардеробе, под надзором Алены и противной старушенции-уборщицы. Под утро Рюкзак оплачивал пачками свои счета, с чаевыми не мелочился, на что уже давно никто не обращал внимания.

Накануне он как раз навестил заведение. Рюкзак сказал Алене, что у него дико болит голова, и попросил посадить к нему за столик кого-нибудь поспокойнее. Алена и отправила к нему молчаливую Снежану. А что было дальше, уже никого не касается.

– Шесть сотен, – сказала Снежана. – Ален, ты как считаешь, мне хватит для начала? Хочу платья свадебные продавать…

Свадебное платье – любимая в клубе тема. Все девочки сразу оживились, начали давать бесплатные советы, только Тигрица усмехнулась:

– Да тут всех денег хватит на три-четыре… От силы на пять приличных платьев!

– Да прям! – Снежана все уже, оказывается, продумала. – Я знаю, где дешево взять! У нас, в Казахстане, есть фабрика. И шьют хорошо, и стоит копейки…

– Купи себе тачку лучше! – прогундела высокая плоская Джессика. – А то ты ездишь на квакушке. Подкопишь еще и купишь нормальную тачку.

– А ты нормальную себе купила? – огрызалась Снежана. – Ты у нас на танке ездишь, а сама все время звонишь: «Помогите! Подкиньте бензинчику! Привезите канистру!» На бензин не хватает вечно, зато понтуешься…

– Тихо! – скомандовала всем Алена.

Она снова прислушалась, и когда стриптизерши притихли, где-то совсем близко можно было различить едва заметное мяуканье.

Никто не знал, кроме старухи уборщицы, что уже вторую неделю в клубе, в подсобке, Алена прячет кошку и четверых котят. Приносить животных в клуб было строго запрещено, поэтому их приходилось прятать, и снова эта вечная гринписовская доброта доставляла Алене постоянные хлопоты. К себе в квартиру кошку с котятами она забрать не могла, но и держать ее долго в подсобке тоже было невозможно. Котята открыли глаза и поползли из гнезда. Алена открыла и увидела, что все четверо уже копошатся под дверью.

– Хочешь, я их всех утоплю? – предложила Милана. – Я у матери всегда котят топила, а че делать? Наша кошка два раза в год, по пять, по шесть таскала…

– Нет, – отказалась Алена от бескорыстной помощи. – Теперь уже поздно топить, я ей обещала…

– Кому ты обещала? – не поняла Тигрица.

– Кошке я обещала, что все у нее будет хорошо. Придется что-то для нее придумать. Нельзя одной рукой делать доброе дело, а другой – злое.

Девушки притихли. Сказанное было им не очень понятно, напоминало статус в ВК. Им частенько хотелось записать и перепостить Аленины слова.

– Одной рукой злое, другой рукой доброе… – задумалась Синди. – Нельзя? Ален, почему? Можно. Одной рукой зубы чистишь, а другой сигарету куришь…

– Молодец, Синди! И вот за то, что ты такая умная, я дарю тебе возможность первой выбрать себе котенка. Ты заслужила, самого лучшего бери себе.

Синди обрадовалась, рассматривала пушистых, серых, в темную полоску котят, выбрала себе мальчика, с маленьким острым хвостиком, засюсюкала с ним «кыся, кыся» и только потом начала соображать.

– Ален! Я ж его не планировала! Куда я его дену!

– Синди! – погрозила ей пальцем Алена. – Не будь такой серьезной, это не твой стиль. Не планировала она! Детей планировать будешь, а котов бери, пока дают, а то я быстро сейчас его пристрою, самого красивого хапнула и еще сомневается стоит.

Вскоре недалеко от клуба на большой улице, ведущей к рынку, появилась новая вывеска «Свадебные платья салон „Снежана“». Это было ее настоящее имя, псевдонимов она не выдумывала, в этом городе ее все равно никто не знал. История Снежаны тоже была типичной для стрипа. Опять пятнадцать лет… В пятнадцать она пошла танцевать, хотя, как многие, танцевать не собиралась, просто жрать было нечего, искала работу, увидела объявление: «Требуются девушки, образование и опыт не обязательны».

Ей нужны были деньги. Нет, нет, нет, никто ее из дома просто так вот примитивно, как Максима Горького, не выгонял. Просто мама привела себе нового мужа, не первый раз, но, как всегда, на этот раз все у нее было серьезно. Только теперь дочка выросла, в маленькой квартирке втроем стало неудобно, выгонять ребенка на улицу никто, конечно же, не собирался. В таких случаях им всем обычно говорили: «Поживи пока немножко у бабушки или у тети». Снежана переехала к тете, а у тети свои были дети, и мама, как на грех, стала забывать про деньги.

Мать всегда про нее забывала, с самого раннего детства, так что Снежана привыкла. Уже в детсаду она привыкла, что ее забывают забрать. И на улице, когда всем двором дети гуляют дотемна, а потом всех зовут по домам, всем кричат из окна «Домой! Домой!», ей одной не кричали. У нее у одной во дворе была свобода гулять допоздна, она считалась самой крутой на площадке, всех загоняли, а она оставалась. Снежана делала вид, что еще хочет гулять, что свобода ей нравится, а на самом деле она ждала, когда ее позовут. Дети убегали по домам, кто-то шел спокойно, кто-то сопротивлялся и канючил «ну еще! еще немножко! Снежанка