Дурная кровь - Уильям Марч

того же поля ягоды: подобная публика вечно оспаривает непреложный, устоявшийся порядок вещей, который люди более солидные почитают и сохраняют из поколения в поколение. Миссис Пенмарк предрекала сыну самые тяжкие последствия, если он будет упорствовать в «своем нелепом сумасбродстве». Почтенная дама требовала запомнить на будущее, что она, по крайней мере, предвидела беду и выполнила свой долг: заранее предупредила сына, каким бы мучительным ни было для нее это предупреждение, как бы глубоко ни ранило материнское сердце вынужденное неодобрение. Роду назвали в честь ревнивой старухи, чтобы потешить тщеславие последней и попытаться завоевать ее снисхождение и благоволение, хотя попытка эта так и не увенчалась полным успехом.

Моника забрала кулон, положила его в сумочку и сказала:

– Ох уж этот новоанглийский типаж. Он мне отлично известен, голубушка.

Когда она ушла, Кристин села у окна, выходившего в парк, и принялась рассеянно водить указательным пальцем по подлокотнику кресла. Она размышляла о дочери и задавалась вопросом, что теперь следует предпринять. Затем у нее внезапно забрезжило ощущение чего-то до оскомины знакомого, словно она уже сталкивалась с подобными обстоятельствами, но, как и на сей раз, ни к чему не пришла. И опять Кристин почувствовала жалость к себе. Муж никогда не говорил об этом, но миссис Пенмарк знала, что истинными причинами, заставившими его добиться перевода на нынешнюю, в определенном смысле более низкую должность, где он оказался среди совершенно незнакомых людей, были смерть соседской старушки в Балтиморе и последующее исключение дочери за воровство из «прогрессивной» школы… Однако, когда Кристин вдоволь натешилась жалостью к себе, исчерпав возможности неутешительного сравнения с более счастливыми женщинами, у которых были ничем не примечательные, предсказуемые дети, к ней вернулось обычное чувство меры, а вместе с ним – надежда и нечто похожее на привычное благодушие.

Она больше не будет спешить с бездоказательными выводами. Возможно, дочка в состоянии правдиво и логично объяснить, откуда у нее медаль за чистописание. Возможно, Рода просто побоялась признаться, что медаль у нее, когда сестры Ферн навалились на бедняжку всем скопом и устроили ей форменный допрос. По крайней мере, в данном случае Рода не солгала, разве что косвенно, ведь, насколько теперь понятно, никто не догадался напрямую спросить девочку, не она ли взяла медаль и не знает ли, где находится злосчастная награда.

Миссис Пенмарк ополоснула лицо холодной водой, подкрасила губы и посидела минут десять, чтобы собраться с мыслями, после чего вышла из дома, пересекла улицу, заглянула на задний двор Кункелей и поманила Роду за собой. По возвращении в квартиру Кристин молча достала медаль из тайника и положила на стол. Родины глаза испуганно распахнулись, затем забегали по сторонам, и наконец девочка благоразумно зажмурилась.

– Как награда за чистописание оказалась в ящике твоего комода? – спросила Кристин. – Скажи мне правду, Рода.

Девочка ответила не сразу: она сняла с ноги одну туфельку, медленно осмотрела ее и опять надела, а затем, слегка улыбнувшись, игриво отпрыгнула от матери – окружающие всегда находили эту кокетливую ужимку очаровательной – и защебетала, чтобы выиграть время:

– Когда мы переедем в наш новый дом, пусть у нас тоже будет беседка, увитая виноградом! Можно? Мамочка, можно?

– Ответь на мой вопрос, Рода! Но помни, что я не столь малосведуща в отношении того, что случилось на пикнике, как тебе кажется. Мисс Октавия Ферн мне много чего рассказала, когда я приходила к ней. Так что, прошу тебя, на этот раз не надо уверток и обмана.

Однако девочка хранила молчание, рассчитывая, что мать продолжит разглагольствовать и невольно подскажет требуемый ответ. Кристин же, словно догадываясь о намерении дочери и питая неприязнь к ее сознательным, хоть и неуклюжим попыткам выкрутиться, лишь повторила вопрос:

– Как медаль Клода Дейгла попала в ящик твоего комода? Бесспорно, она не сама собой тут очутилась. Я жду ответа, Рода.

Молодая женщина встала со стула и, внезапно ощутив закипающий гнев, прошлась по комнате. Ее так и подмывало хорошенько отшлепать ребенка. Роду никогда в жизни не били – возможно, в этом и кроется причина нынешних проблем. Девчонке надо всыпать по первое число, без промедления преподать ей урок доброты и уважения к другим людям. Впрочем, гнев Кристин быстро угас, и она поняла, что никогда не сумеет заставить себя поднять руку на дочь, каков бы ни был проступок. Пожалуй, Рода тоже не сомневалась в собственной неуязвимости. Возможно, именно в этом и заключалась сила ее непробиваемого вежливого упрямства.

– Я не знаю, как медаль попала сюда, мама. – Рода невинно распахнула глаза. – Откуда мне знать, как она здесь очутилась?

– Ты знаешь, отлично знаешь! – Кристин снова села и уже более спокойным тоном продолжала: – Во-первых, ответь, выходила ли ты вообще – когда бы то ни было – на причал во время пикника.

– Да, мама, – нерешительно ответила девочка. – Один раз выходила.

– Это было до или после того, как ты приставала к Клоду?

– Я не приставала к Клоду, мама. С чего ты взяла?

– Когда ты выходила на причал, Рода?

– В самом начале. Как только мы приехали в поместье.

– Ты ведь знала, что на причал ходить запрещено, не так ли? Зачем же ты туда отправилась?

– Один из старших мальчиков сказал, будто на сваях за причалом растут маленькие ракушки. Я не поверила, что ракушки могут жить на бревнах, и захотела убедиться.

Кристин кивнула.

– По меньшей мере ты призналась, что была на причале, и я этому рада. Мисс Ферн сообщила мне, что один из сторожей заметил, как ты уходишь с причала. Однако, по его словам, это случилось гораздо позже, чем ты утверждаешь. По его словам, он видел тебя незадолго до обеда.

– Но сторож ошибся. Я и мисс Ферн это объяснила. Все было так, как я сказала. – И, почувствовав, что первый раунд остался за ней, девочка добавила: – Этот человек накричал на меня и велел убираться оттуда. Я послушалась, вернулась на лужайку и уже там увидела Клода. Но я к нему не приставала, просто болтала с ним.

– Что ты сказала Клоду?

– Сказала, что, хоть медаль и досталась не мне, я рада, что ее выиграл он. А Клод сказал, что я обязательно получу награду в следующем году, ведь ее никогда не вручают дважды одному и тому же ученику.

Кристин устало покачала головой.

– Перестань! Пожалуйста, Рода! Это не игра. Я хочу знать правду.

– Но я говорю чистую правду, мама! – воскликнула Рода. – От первого до последнего словечка.

Какое-то время мать хранила молчание, после чего продолжила:

– Мисс Ферн сообщила мне, что одна из старшеклассниц стала свидетельницей того, как