Дурная кровь - Уильям Марч

– Конечно, нет, милочка! – фыркнула миссис Бридлав. – Если я проверну подобную штуку, Эмори утопит меня в ванне. У меня и в мыслях не было прибегать к помощи Минни. Но бедный мистер Пейджсон, как и вы, не знал, что я всего лишь подтруниваю над ним. Видите ли, у меня репутация эксцентричной особы, а это немалое преимущество при общении с окружающими, уверяю вас. Эксцентричных людей боятся: никогда нельзя знать наверняка, в какую сторону их занесет и что они еще выкинут. Итак, закончу свою утомительную историю. Я вышла из мастерской, бросив через плечо: «У меня кое-какие дела, но ровно в двенадцать тридцать я вернусь. Нисколько не сомневаюсь, что к тому времени кулон будет готов».

– И кулон был готов? – засмеялась Кристин.

– О, моя милая! Моя милая, простодушная маленькая Кристин! Ну конечно, он был готов!

Моника открыла кошелек и достала украшение. Его почистили, застежку исправили, гранат заменили бирюзой. На обратной стороне сердечка красовалась затейливая монограмма «Р. Х. П.». Миссис Бридлав вручила кулон Кристин и весело продолжала рассказ. Добившись своего, почтенная дама стала терзаться угрызениями совести из-за того, что шантажировала милейшего мистера Пейджсона. Потом она вспомнила, что больше всего на свете ювелир любит кокосовые торты. Однако он чрезвычайно привередлив: ему нравятся лишь торты из свежих кокосов, а не из тех безвкусных усохших плодов, которые привозят к нам в ящиках. Ему нравится, когда кокосовое молоко смешивают с заварным кремом, а перед самым выпеканием добавляют маленькие кусочки свежего кокоса, сверху посыпают кокосовой стружкой и подрумянивают в духовке при очень высокой температуре. Мистер Пейджсон поведал все это Монике несколько лет назад и добавил, что, когда миссис Пейджсон была жива, она пекла ему именно такое лакомство, но после ее смерти он ни разу не пробовал приличного кокосового торта, ведь в нынешнем поколении торопыг и любительниц легких путей никто не возьмет на себя такие хлопоты.

Миссис Бридлав раскрыла хозяйственную сумку и вытащила оттуда большой косматый кокосовый орех.

– Я заглянула к фруктовщику Деметриосу, – объяснила она, – и выбрала самый свежий кокос из тех, что у него были. Сейчас поднимусь к себе и испеку мистеру Пейджсону, этому милейшему человеку, торт его мечты. Старик этого еще не знает, но мое изделие будет намного вкуснее тех, которые готовила его жена, потому что, несмотря на нежные воспоминания мужа, миссис Пейджсон была в лучшем случае посредственной кулинаркой. Старичок получит самый вкусный торт в его жизни. По части выпечки мне нет равных в городе, уж поверьте.

После ухода миссис Бридлав на Кристин опять навалилось недавнее уныние. Тем же вечером, поужинав, она сказала Роде:

– Меня весь день не оставляли мысли о медали. Я собираюсь вернуть эту вещь миссис Дейгл и попросить прощения за то, что ты ее украла.

– Я не крала медаль, мама. Зачем ты так? Клод продал мне медаль, я ведь говорила.

– Мне неизвестно, каким образом ты ее раздобыла, – устало промолвила Кристин, – однако я знаю, что награда досталась тебе не так, как ты рассказывала. Но даже если ты в самом деле одолжила медаль у Клода, нечестно оставлять ее себе навсегда.

Девочка пристально посмотрела на Кристин. В ее взгляде читался холодный, трезвый расчет, который она уже не пыталась скрывать от матери, поскольку та теперь слишком многое понимала.

– Но медаль не принадлежит миссис Дейгл, – возразила она. – Миссис Дейгл ее не выигрывала. У меня больше прав на эту награду.

Кристин обошла доводы ребенка молчанием и лишь сказала:

– Я уйду ненадолго. Хочу, чтобы до моего возвращения ты оставалась дома. Тебе ясно?

Сперва миссис Пенмарк собиралась взять Роду с собой, чтобы преподать ей наглядный урок чужого горя, но передумала, посчитав присутствие дочери неудобным и бесполезным. Положив медаль в сумочку, она отправилась к Дейглам одна, без предварительного уведомления.

Дверь опять открыл хозяин дома, однако на сей раз держался неуверенно. В нем сквозило напряженное беспокойство, и поначалу он не знал, как себя вести. Миссис Пенмарк успела это заметить и удивиться. Наконец мистер Дейгл потер руки и пригласил Кристин в гостиную. Там он резко развернулся и направился к жене, чтобы сообщить ей о приходе посетительницы. Из ее комнаты на противоположной стороне передней тотчас донесся звенящий истеричный голос миссис Дейгл:

– Зачем она опять здесь? Ты не догадался поинтересоваться? Мало боли и горя она нам причинила, чтобы снова заявляться сюда и тайно глумиться над нами? Эта дамочка притащилась, чтобы напомнить мне, что ее дочь жива-здорова, тогда как мой… – Голос несчастной почти сорвался на рыдание, и ее муж нервно забормотал:

– Прошу тебя, Гортензия! Пожалуйста! Она может тебя услышать.

– И пускай! – выкрикнула миссис Дейгл. – Пускай слышит! Какая разница? – Затем, слегка понизив голос, она устало бросила: – Скажи ей, чтобы убиралась. Мы не желаем ее видеть, пусть немедленно отправляется домой.

Мистер Дейгл вернулся в гостиную и извиняющимся тоном произнес:

– В последние дни Гортензия не в себе. Надеюсь, вы понимаете. Она досадует на каждого, кто счастливее ее, – а значит, видит бог, на всех людей в мире. После смерти Клода жена вела себя очень неблагоразумно и сейчас находится под наблюдением врача. Он и сегодня приходил. – Затем, понизив голос, мужчина добавил: – Мы беспокоимся о ней.

Миссис Пенмарк понимающе сжала ему руку и направилась к двери, но в этот момент в гостиную выскочила миссис Дейгл. Глаза у нее покраснели и опухли, на раздутое и воспаленное, словно после укуса какого-то ядовитого насекомого, лицо падали влажные пряди волос. Она заключила Кристин в объятия и воскликнула:

– Не уходите! Раз уж вы здесь, оставайтесь. – Несчастная женщина шумно всхлипнула, уткнувшись головой в плечо гостьи. – Хорошо, что вы к нам выбрались. Меня так порадовал ваш предыдущий визит. Я часто говорила об этом мужу. Если не верите мне, спросите его, и он подтвердит. Приятно, что вы заглянули еще разок. Я так и сказала: надеюсь, миссис Пенмарк зайдет опять. – Наконец, выпустив гостью из объятий, миссис Дейгл села на диван. – Подойдите, сядьте рядом, Кристин. Можно называть вас по имени? Я прекрасно понимаю, что вы принадлежите к более высоким слоям общества, чем я. У вас наверняка был дебют и прочие радости, но, может, вы не прочь разок со мной пообщаться? Знаете, я ведь работаю в салоне красоты. Мне всегда казалось, что Кристин – благородное имя. «Гортензия» звучит грубо, верно? Когда я была ребенком, другие дети распевали песенку собственного сочинения с такими словами: «У маленькой Гортензии огромные претензии. Нос задирает, а звезд с неба не хватает». – Женщина вздохнула и вытерла