Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Есть тут кто? — повторяю я. — Не бойся. Не надо прятаться. Я пришла тебе помочь.

Когда глаза привыкают к темноте, я вижу, что это всего лишь обычный сарай, заваленный цветочными горшками и старыми коробками. А что я ожидала увидеть — подземелье? Видимо, от удара по голове Фида начала бредить. Здесь негде спрятать ребенка. Он явно где-то в доме.

Уже собираясь уходить, я слышу в углу какой-то шорох. Я замираю.

Душа у меня уходит в пятки. Но затем я замечаю в дальнем углу движение. Я подхожу ближе и вижу крошечного мальчика, сжавшегося за стремянкой.

— О, господи, — тихо говорю я, сердце бешено колотится у меня в груди.

Я иду к нему, и он еще сильнее вжимается в стену.

— Не бойся, — шепчу я, ощущая его страх. — Я тебя не обижу.

Мальчик что-то бормочет.

— Что ты сказал, милый?

Я опускаюсь на колени и осторожно к нему пододвигаюсь. Помню, когда Ханна была маленькой, она очень стеснялась и просто терпеть не могла, когда взрослые над ней нависали — это ее пугало. Мама всегда говорила: «Если хочешь, чтобы дети тебе доверяли, стань рядом с ними маленькой».

— Как тебя зовут? — спрашиваю я его. Сев на пол рядом с ним, я кладу руки на колени.

Он быстро поднимает на меня глаза, после чего снова закрывает личико ладошками. До чего же крошечные у него ручонки.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. — Играешь в прятки?

Он смотрит на меня непонимающе, и я пытаюсь снова:

— Пошли найдем маму?

Он кивает и что-то шепчет. Наклонившись ближе, я ласково беру его за руку и тяну из его укрытия.

— Что ты сказал, мой хороший?

— Найдем маму, — говорит он, впервые смотря мне в глаза.

— Пойдем, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Пойдем искать маму.

Я протягиваю руку, но он не двигается.

— Пойдем, — говорю я.

— Нет! — кричит он, мотая головой. — Туда нельзя. Там плохой дядя.

Малыш очень напуган, но я не знаю, что делать. Я догадываюсь, что «плохой дядя» — это его отец, и если он сюда явится, нам крышка. Нужно перетащить ребенка и Фиду в мамин дом и там уже решить, что делать дальше.

— Там нет никакого плохого дяди, — говорю я, садясь перед ним на колени. — Он ушел. Но я знаю одно милое местечко, куда можно пойти. Это дом моей мамы, и готова поспорить, там полно вкусного печенья. Я тебя угощу, а потом и мама твоя придет.

— Мама не там! — кричит он. — Мама внизу.

Он показывает на пол.

— Не глупи, — говорю я. — Твоя мама не внизу.

— Она там! — кричит он. — Она внизу.

Опустившись на пол, он отодвигает кусок старого ковра.

— Там, — говорит он.

Я подхожу ближе. В полу прямоугольное отверстие. Я наклоняюсь, чтобы присмотреться. Отверстие похоже на подвальный люк с прикрепленным к полу огромным металлическим засовом.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, смотря на мальчика.

Он что-то говорит, но ничего не разобрать; наклонившись к нему ближе, я случайно задеваю старое металлическое ведро, которое с громким лязгом катится по каменному полу. Мальчик шарахается от звука и уже собирается убежать.

— Ш-ш-ш, все хорошо, — я беру его за руку, — успокойся. Это всего лишь дурацкое старое ведро.

Он в ужасе. Ласково поглаживая его по голове, я чувствую, что он дрожит всем телом. Его волосы пахнут чем-то затхлым, словно их не мыли несколько недель.

— Все хорошо, — шепчу я, хотя сама ужасно боюсь.

— Мама, — снова говорит он, вырываясь у меня из рук. — Мама там, внизу.

Он показывает пальцем на люк. Если это игра, возможно, мне стоит ему подыграть, немножко его рассмешить и убираться отсюда.

— Она там? — ласково говорю я, подходя к нему. — За этой дверью?

Он кивает.

— Открывай, — говорит он. — Открой.

Сев на корточки, я дергаю засов. Он очень тугой, и мне приходится тянуть со всей силы. Наконец он поддается, и я тяну ручку на себя. Из углубления в полу струится тусклый свет, и мальчик проскальзывает мимо меня и ныряет в люк.

— Постой! — кричу я, склонившись над дырой. Вниз ведут ступеньки. Мальчик исчез в темноте.

Нужно его оттуда вытащить. Я начинаю спускаться вниз. По деревянным ступенькам, какие обычно ведут на чердак, я спускаюсь в широкое, душное помещение, тускло освещенное одной-единственной лампочкой в центре потолка.

В помещении пахнет потом и сыростью, и я зажимаю рот рукой. Что это, черт побери, за место? Я вижу голые кирпичные стены; из щелей торчат лохмотья желтого утеплителя. Сделав шаг вперед, я замечаю у стены грязный матрас с наброшенным сверху тонким стеганым одеялом. На нем изображены выцветшие мультяшные персонажи.

Шагая вперед, я закрываю рот рукой. Запах настолько сильный, что я боюсь — стоит мне убрать руку, меня вырвет. Я задеваю ногой какой-то предмет, и он катится по полу. С бешено колотящимся сердцем я опускаю глаза посмотреть, что это. Серебряная ручка. Что-то в ней кажется мне странно знакомым.

Я оборачиваюсь в поисках мальчика. Он в другой части помещения. У дальней стены стоит еще одна кровать.

— Мамочка, проснись! — кричит он, забираясь на кровать, и в этот момент я замечаю посреди кровати бугорок. Кровь стынет в меня в жилах. На кровати кто-то есть. Его мама.

— Тетя пришла! — кричит он. — Тетя пришла. Она хорошая.

Он сдергивает одеяло, и я вижу пучок грязных светлых волос. Кто эта бедная женщина? Мальчик забирается ей на колени, и она покрывает его личико поцелуями.

— Э-э-э, здравствуйте, — говорю я. — Меня зовут Салли, я…

Женщина поднимает голову. Я смотрю ей в глаза, и мой мир переворачивается с ног на голову.

— Мама? — шепчет она.

39

— Ханна! — выдыхаю я. — Что… что ты здесь делаешь?

— Дэвид устал, — говорит мальчик. — Мамочка, обними Дэвида.

Она обнимает мальчика и баюкает его на руках, как я ее баюкала, когда она была маленькой.

— Это твой сын? — спрашиваю я. Не знаю, что еще сказать.

Она смотрит на меня и кивает, и мне кажется, что мое сердце вырвали из груди.

Слишком много всего сразу.

Затем наверху раздаются шаги.

— Салли?

При звуке его голоса я поворачиваюсь и непроизвольно отнимаю руку ото рта.

— Ох, слава богу, ты здесь! — кричу я.

Однако вместо того, чтобы подойти ко мне, он идет к Ханне.

— Мы ее нашли, Пол, — всхлипываю я. — Нашу девочку.

Я двигаюсь им навстречу, но что-то меня останавливает. Пол держит Ханну перед собой, обхватывая ее одной рукой. Он