Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

что, Ханна? — говорит он, смотря мне в глаза, когда я делаю шаг назад. — Я передумал. Возможно, твоей маме нужна не психологическая пытка, а кое-то пожестче. Ты ведь этого хотела, не так ли, Салли? Всегда чувствовала себя обделенной, когда папаша колотил твою сестру, да ведь?

Он хватает меня за волосы и бьет кулаком в глаз. Я кричу и, пошатываясь, делаю шаг назад. Боль невыносима.

— Вот почему Кейт провоцировала вашего старика, как думаешь? — говорит он, нависая надо мной, когда я корчусь на полу, закрывая глаза руками. — Потому что ей нравилось, когда он ее избивает. Ей это нравилось, ведь так она могла получить немного внимания. А ты ей завидовала: тебе тоже хотелось внимания. Но ты все же унаследовала немного отцовской жестокости. Помнишь случай с бутылкой? Кейт очень понравилась эта история, она сразу переманила ее на мою сторону.

Я убираю руки от лица. Глядя на ярко-красные пятна на своих ладонях и ощущая во рту металлический привкус крови, я вдруг вижу нависшее надо мной лицо Пола той ночью. Вижу, как он стоит с бутылкой в руках, а я сжимаюсь на полу, как сейчас. И вдруг я вспоминаю. Как Пол разбирает бутылку. Как касается осколками своих рук, не переставая хохотать.

Это не я. Я этого не делала.

— Ты лжец, — бормочу я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Что-что? — Он шагает мне навстречу.

— Я сказала — ты лжец.

— Ой, взгляни, Ханна, — ухмыляясь, говорит он. — Наша маленькая чемпионка выходит на второй раунд. Что на этот раз, Салли, — кулаки или что-то посерьезнее?

Он машет ножом в мою сторону, и я пытаюсь сосредоточиться на серебристом лезвии. Я больше не боюсь. Я готова вытерпеть все что угодно, если это поможет уберечь Ханну. Пусть убьет меня, мне все равно, лишь бы она выбралась отсюда живой.

41

Я не могу дышать.

Он сидит на мне, держа одной рукой, а другой прижимая к моему горлу нож. Я не могу говорить, могу лишь слушать, как он планирует меня убить.

— Что думаешь, Ханна, а? — говорит он. — Как лучше поступить с мамочкой? Перерезать ей горло или еще повременить?

Из дальнего угла комнаты раздаются всхлипы. Малыш Дэвид. Мне хочется его позвать, обнадежить, но такое чувство, что Пол это осознает и еще сильнее давит мне на грудь. Я пытаюсь разобраться. Пытаюсь разложить все по полочкам. Я должна все узнать, прежде чем умру.

— А как же телефонный звонок? — спрашиваю я, вспоминая голос Ханны в трубке, заверяющий меня, что с ней все хорошо. — Я с ней говорила. Она сказала, что в порядке.

— О, да. — Он наклоняется к моей щеке. — Понравилось, да? Мы тогда поехали на денек в Лондон, да, Ханна? И я сказал: а давай позвоним маме, скажем, что все хорошо. Всего-то маленькая безобидная ложь, чтобы мама не волновалась. Но ты и так не волновалась, правда? Любая другая мать места бы себе не находила, но не ты. Ты была только рада от нее избавиться.

— Неправда.

— Конечно, правда, — с усмешкой говорит он. — Что ты мне сказала? Она теперь взрослая девочка и может делать что пожелает. Позорище.

Я не отвечаю, но знаю, что будет лучше, если он продолжит говорить.

— А как же Кейт? — продолжаю я. — Она навещала Ханну в Брикстоне… Ханна сказала, что там живет.

— Еще одна маленькая поездка, — говорит он. — У меня там старые друзья. Классно, да, Ханна? Заявилась журналистка тетя Кейт, да? Не увидела того, чтобы было прямо у нее перед носом. Тупая тварь.

— А ребенок? — спрашиваю я. — Она родила его в больнице?

Он мотает головой и улыбается.

— Думаешь, я дурак? — говорит он. — Я не собирался так рисковать во имя какой-то там добродетели. Нет, она родила его здесь. Фида принимала роды.

Фида. Она знала, что Ханна здесь. Почему я ее не послушала?

— Полагаю, вы знакомы, — говорит он.

— Откуда… откуда ты знаешь?

— Я следил за ней. Знал, что она замышляет неладное. Видел ее через окно, — презрительно усмехается он. — Слава богу, ты сделала всю работу за меня. Отпугнула ее.

Внутри у меня все леденеет. Она почти мне сказала. Если бы я ее выслушала, все было бы иначе.

— Ей не следовало этого делать, — продолжает он. — Я сказал ей держать рот на замке, но она меня не послушалась. Хорошо хоть сейчас она долго говорить не сможет.

— Это ты с ней сделал? — спрашиваю я, думая о Фиде, лежащей на лестнице. Почему я сразу не пошла в соседний дом и не вызвала «Скорую»?

— Умная девочка, — говорит он. — Даже слишком умная. Но она сорвалась, думала, я не узнаю, что она позвонила в офис и спросила у сонной секретарши мой домашний адрес. Глупышка. Но до чего развратная в постели. Она в какой-то мере как Ханна — дитя распавшейся семьи. Зона боевых действий. Можно сказать, что я в этом отношении немножко как святая Кейт, да?

— Ты и мизинца ее не стоишь, — шепотом говорю я.

— Что-то? — говорит он. — Ну-ка повтори. Что ты сказала?

— Я сказала, ты и мизинца ее не стоишь.

— Что ж, как бы там ни было, я жив, а она мертва. Видишь, Салли, как ты влияешь на людей? Твой отец, мама, Кейт — никого не осталось.

— Мама тебя любила, — говорю я. — Узнай она правду, она бы этого не пережила.

— Хочешь секрет? — Он выплевывает слова мне в лицо, и я ощущаю запах его дыхания. — Ханна, я собираюсь рассказать твоей маме наш маленький секрет.

Ханна не отвечает. Он ее сломил. От моей прекрасной, беззаботной, любящей поспорить девочки не осталось и следа. Лишь оболочка. Прежняя Ханна сделала бы все, чтобы отсюда выбраться. Вместо этого она лишь смотрит и молчит.

— Хорошо, сам скажу, — говорит он, проводя ножом по моему лицу, словно перышком. — Твоя мама переносила это стоически. Гораздо лучше, чем я ожидал.

— Переносила что? — спрашиваю я. — О чем ты?

— Я о твоей матери, — говорит он, возвращая нож к моему горлу. — О твоей дорогой мамочке, которую ты ненавидела. Какая же она была болтливая, прямо как ты. До определенного момента думала, что солнце светит у меня из задницы, но потом начала совать нос в мои дела, надумала со мной поиграть. Бубнила день и ночь в свой диктофон, словно чертова Мисс Марпл.

Закрыв глаза, я слышу мамин голос из диктофона.

Маленький мальчик. Совсем малыш, лет трех-четырех, в соседнем доме.

— Мама знала? — шепчу я. — Она знала про Дэвида?

— Она пару раз видела его в саду, — отвечает он, упираясь