Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

«Как часто вы сюда приезжаете?» — спросил Лоуэлл.

«Три-четыре раза в год. Чтобы продавать свою продукцию американским дилерам. Но ещё и потому, что я люблю этот город.» Он улыбнулся. Красивые белые зубы. Зубы Марчелло Мастроянни. «Теперь у меня есть повод приезжать чаще», — сказал он и сжал руку Луизы, сжал руку матери Кареллы.

«Короче говоря», — сказала его мать, Луиза, — «я сидела там с Кэти за кофе, когда подъехало такси и из него вышел Луиджи...»

«Это было в октябре», — сказал Луиджи.

«Он был одет в серое пальто с чёрным меховым воротником...»

Как русский дипломат, — подумал Карелла.

«Без шляпы», — сказала Луиза.

Карелла заметил, что у Луиджи были густые чёрные волосы.

«Он подошёл к дому и позвонил в дверь», — сказала Луиза. — «Кэти, конечно, ждала его, но не так скоро. Он представился...»

«Я вскоре забыл, что пришёл поздороваться с подругой моего брата», — сказал Луиджи и снова сжал её руку, руку матери Кареллы, руку Луизы.

«Мы пошли ужинать, мы трое», — сказала Луиза.

«Я попросил Кэти присоединиться к нам из вежливости», — сказал Луиджи.

Ага, — подумал Карелла.

«И так мы познакомились», — сказала Луиза.

«Я вернулся уже в следующем месяце.»

«До Дня благодаренияC.»

«Мы разговариваем по телефону каждый день.»

«Мы знакомы с 15 октября», — сказала Луиза.

День рождения великих людейCI, — подумал Карелла, но не сказал этого вслух.

«Сегодня семьдесят один день», — сказал Луиджи.

Но кто считает? — подумал Карелла.

Его сестра посмотрела ему в глаза.

В них было что-то вроде предупреждения.

И ты, Брут?CII — подумал он.

Он также играл Цезаря. И переспал с ПорциейCIII после вечеринки в честь премьеры. За год и семь месяцев в колледже ему удалось затащить в постель только двух девушек, эдакий ЛотариоCIV. Как он вдруг стал сорокалетним? Ему пришло в голову, что с того дня, как он встретил Тедди, он ни разу не спал с другой женщиной. И не собирался этого делать. Он также никогда не испытывал ни малейшего желания к другой женщине. Он задался вопросом, со сколькими женщинами переспал синьор Марчелло, синьор КазановаCV, и не переспал ли он уже с матерью Кареллы. Луизой, с её стильной новой одеждой, стройной новой фигурой и элегантной новой прической. И задался вопросом, забыла ли его мать, что когда-то был нежный, любящий мужчина по имени Энтони Карелла, который был застрелен во время ограбления в своей пекарне, задался вопросом, что рано или поздно все, кто умирает, забываются, и подумал, что, как ни странно, Шекспир не забыт, я был Клавдием, я был Цезарем.

Он налил себе ещё бокал вина.

На этот раз предупреждающий взгляд бросила ему жена.

Он улыбнулся ей и поднял бокал в молчаливом тосте.

Она вздохнула и отвернулась.

Она ничего ему не сказала, пока не убедилась, что дети заснули. Карелла уже лежал в постели, когда она подошла к нему. Она села на край кровати, и при свете лампы, горящей на тумбочке, её пальцы и глаза сказали ему, что у неё на уме.

«Ты слишком много пьёшь», — сказала она.

«Да ладно тебе», — ответил он, — «несколько бокалов вина, что с тобой не так?»

«Всё началось в ноябре, когда убили Дэнни Гимпа...»

«Дэнни был осведомителем», — сказал он.

«Он был твоим другом.»

«Я никогда не считал его другом.»

«Он пришёл в больницу.»

«Это было давно.»

«Он пришёл, когда ты была ранен. А теперь он мёртв. И ты никогда не плакал по нему.»

«Он ничего для меня не значил», — сказал Карелла.

«А твой отец что-то значил для тебя?»

Карелла посмотрел на неё.

«Ты и за ним не плакал.»

«Я плакал», — сказала Карелла.

«Нет!» — кричали её руки. Её глаза сверкали. Он сразу понял, что она сдерживает огромный гнев.

«Я плакал внутри», — сказал он.

«Почему ты всё ещё так злишься на Генри?»

«О, ради Бога, он уже Генри?» — сказал Карелла.

«Твоя сестра собирается за него выйти замуж!» — сказал Тедди. — «Ты не имеешь права заставлять её чувствовать себя виноватой! Она его любит!»

«Любит!» — сказал Карелла.

«Это теперь ругательное слово?»

«Он проиграл дело!»

«Ты думаешь, он хотел этого?»

«Он позволил человеку, который убил моего отца...»

«Стив», — сказала она и положила руку ему на плечо. — «Сонни Коул мёртв. Ты убил его, Стив. Он мёртв. Забудь об этом, дорогой. Оставь это в покое.»

«Похоже, в последнее время все меня об этом просят», — сказал он и покачал головой.

«Что это значит?»

«Ничего», — ответил он. «Забудь об этом.»

«Ты никогда не говорил: «ничего, забудь об этом».»

Её руки остановились, в комнате внезапно воцарилась тишина. Она смотрела на него, казалось, очень долго.

«Стив?» — наконец спросила она. — «Ты всё ещё любишь меня?»

«Я обожаю тебя», — ответил он.

«Тогда в чём дело? В работе?»

Он покачал головой.

«Всё из-за этого?»

«Нет. Нет, я люблю свою работу.»

Она глубоко вздохнула.

И в тишине ночи она спросила его, почему он сегодня так много выпил в доме своей матери, и сначала он сказал ей, что не пил так много, всего один-два бокала вина, а потом признался, что выпил как минимум целую бутылку, но ведь сегодня Рождество, так что какого хуя, ей не нужно было начинать разговаривать с ним, как с каким-то пьяницей, это же не Томми Джордано, который пронюхивает свою жизнь в Санта-Фе или где-то ещё. Затем он признался, что его раздражало то, что его сестра даже рассматривала возможность брака с человеком, который позволил Сонни Коулу выйти из зала суда...

«Неважно, что всё закончилось тем, что я его застрелил, ты думаешь, мне это нравится?» — спросил он. «Застрелить человека? Ты думаешь, я стал копом, чтобы стрелять в людей на улице, в двадцати метрах от дома, где спят моя жена и дети, ты думаешь, мне это нравится?»

«Я думаю, работа на тебя влияет», — сказала она, а он ответил: «Не говори глупости.» Она сказала: «Я думаю, работа на тебя влияет, дорогой, ты изменился с тех пор, как убили твоего отца, ты уже не тот