Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

человек, за которого я вышла замуж», — и она начала рыдать, прижавшись к его плечу. Он сказал ей: «Да ладно, ничего не изменилось, я люблю свою работу. И я плакал по отцу, ты не знаешь, как я плакал. Я плакал и по Дэнни, он был моим другом, я знаю, что был, он практически умер у меня на руках! Боже, Тедди, ты что, думаешь, я не забочусь о людях, думаешь, у меня нет чувств?»

И вдруг он снова заплакал — или, может быть, впервые.

Она выскользнула из его объятий.

Она села.

«Послушай меня», — сказала она.

Он кивнул. У него текло из носа. Слёзы катились по его щекам.

«Если дело в работе», — сказала она, — «я хочу, чтобы ты уволился.»

Он покачал головой. Нет. Продолжал качать головой. Нет.

«Я не хочу терять мужа из-за работы.»

Слёзы продолжали течь из его глаз.

«Я не хочу, чтобы ты однажды застрелился.»

Он продолжал рыдать.

Наконец она выключила свет и легла в постель, прижав его к себе.

Он заснул, думая о том, что всего два дня назад видел женщину, разорванную на куски, как сырое мясо.

В голове Олли кружились образы сахарных фейCVI, хотя Рождество уже наступило и почти прошло. А также образы ломтиков жареной говядины. И засахарённых бататов. И масляных бобов. И густого яблочного пирога с ванильным мороженым на слоёном тесте. И красных яблок сорта «Делишес», и груш сорта «Бартлетт», и шоколадных конфет «Бачи» с надписью, напоминающей надпись на печенье с предсказаниемCVII: «Душа женщины подобна поцелую ангела.» Лежа один в постели, он думал обо всех вкусных блюдах, которые его сестра подала сегодня на рождественский ужин, и забыл обо всех двух отдельных — так он думал — делах, которые он сейчас расследовал. Внезапно проголодавшись, он встал с постели и пошёл к холодильнику.

Он приготовил себе толстый сэндвич с генуэзским салями на ржаном хлебе, обмазанном маслом и горчицей, налил себе стакан цельного молока и отнес всё это к вертикальному пианино, которое он арендовал.

Была почти полночь.

Он сел и начал играть «Ночь и день».

Кто-то в здании крикнул: «Прекрати, придурок!»

Да похуй на тебя, — подумал Олли и продолжил играть.

Он должен был признать, что ещё не был джазовой величиной, но всё ещё впереди.

Уолтер Виггинс, более известный как Вигги-Крышка, любил часто бывать в баре на углу Сент-Себастьян и Бойл, потому что там очень часто бывали белые проститутки. Сегодня Вигги был в настроении для белой проститутки. Не для пуэрториканок, которые выглядели белыми, потому что были испанского, а не африканского происхождения. Ему хотелось настоящую белую проститутку.

Как чернокожий ребёнок, выросший в Америке, Вигги играл в баскетбол на школьном дворе, в тринадцать лет вступил в уличную банду, убедил двенадцатилетнюю девчонку из банды, что сосать член — это не то же самое, что заниматься сексом, в шестнадцать лет убил двух других чернокожих ребят из вражеских банд, а в восемнадцать лет решил, что борьба между бандами — это для дураков, пристрастился к кокаину, работая курьером у колумбийского наркоторговца, чей бизнес он позже приобрёл, застрелив того из полуавтоматического пистолета «Пустынный орёл»CVIII, купленного у чернокожего торговца оружием.

Как взрослый мужчина, живущий в Америке, Вигги, которому только что исполнилось двадцать три года, зарабатывал больше, чем глава «Дженерал моторс»CIX, но всё ещё жил в Даймондбеке, почти исключительно чёрном районе города, всё ещё встречался с чёрными женщинами, ходил к чёрному парикмахеру, который знал, как стричь его волосы, и носил дорогую одежду, которую покупал в магазине на Конкорд-авеню, потому что чёрный владелец знал, что лучше всего смотрится на чёрном мужчине. Он любил есть стейк и картошку, но также любил капусту, жареную курицу и кукурузную кашу. Ему нравились телешоу и фильмы с полностью чернокожим актерским составом. Он не много читал, но когда читал, то в основном романы о преступлениях — ни один из них не был написан белыми писателями, которые, по его мнению, не знали ни черта о чернокожих ворах и даже не должны были пытаться. На самом деле, Вигги не доверял всем белым людям, потому что мужчины считали его преступником — которым он, кстати, и был — а женщины считали его насильником, которым он, кстати, не был и даже никогда не собирался. Он особенно не доверял полицейским, потому что в молодости слишком часто подвергался избиениям с их стороны, а теперь он платил слишком многим из них, чтобы они закрывали глаза на его небольшую торговлю контролируемыми веществами. Наличие в кармане нескольких десятков полицейских не вызывало доверия к системе уголовного правосудия.

Вигги вообще старался держаться подальше от белых районов, потому что чувствовал там презрение, наблюдение, подозрение и никогда не получал того уважения, которое заслуживал на своей территории. В результате его мир в значительной степени определялся отсутствием в нём белых людей. Именно поэтому он любил спать с белыми проститутками. Точно так же, как многие белые парни приезжали в центр города в поисках чёрных проституток, потому что эти девушки были чем-то вне их сферы, так сказать. В баре «Старлайт» часто бывали белые проститутки, поэтому он не удивился, когда около пятнадцати минут первого в рождественскую ночь в бар вошла длинноногая блондинка, села на стул справа от него и скрестила ноги, демонстрируя чулки с подвязками, которые могли бы сделать её порнозвездой. Эта миленькая девушка, безусловно, была на продажу. Однако, если бы она была пуэрториканкой, он бы её не хотел. Потому что, по его мнению, это означало бы, что она не белая, а просто спикой.

Америка была странным местом.

«С Рождеством», — сказал он.

«С Рождеством», — ответила она, повернувшись к нему и улыбнувшись.

«С Рождеством, мисс», — сказал чернокожий бармен. «Желаете чего-нибудь выпить?»

«Я буду мартини с джином «Танкерей»CX», — сказала она. «Со льдом. С цедрой.»

«Ещё скотч, мистер Виггинс?» — спросил бармен.

«Нет, Джон, я попробую то, что пьёт дама», — сказал Вигги и повернул свой стул к ней. «Что вы заказали, мисс?»

«Мартини с джином «Танкерей».»

«Звучит неплохо», — сказал Вигги.

«Да, это так», — ответила она и улыбнулась.

Он никогда в жизни не пил мартини. Он также не знал, что такое «Танкерей». Однако он видел много фильмов о Джеймсе БондеCXI.

«Смешанный или взболтанный?» — спросил он.

Ему не нравилось, что Бонд заводил романы с чернокожими