Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

Убийство повторяется

На смену приемной, где я дожидался своей очереди на допрос, пришла полная темнота. Я только что проснулся. В горле пересохло. Я лежал в полусне, и во мне боролись два желания: подняться, чтобы выпить воды, и остаться в уютной постели. Это продолжалось до тех пор, пока краешком сознания я не понял, что лежу под футоном на чердаке. Произошел сброс, перезагрузка. Время полночи, и теперь второму января предстояло повториться вновь с самого начала. Несмотря на затуманенный сном мозг, я с трудом, но осознал этот факт. На большее я оказался не способен – сонливость взяла верх, и меня затянуло в пучину сна.

Окончательно меня разбудили тусклые солнечные лучи, падающие через окно. Часы показывали начало девятого. Чувствуя легкую панику, я откинул футон и спустился с чердака вниз. Заглянул на кухню в старом доме.

– Куда-то пропала красная бумага для оригами, – послышался бодрый голос деда. – Куда она подевалась? Ведь точно была. А теперь красной нет. Остальная есть, а красной нет.

Я испустил вздох облегчения. Мне было известно, что после сброса день возвращается к началу, однако я впервые столкнулся со смертью человека во время действия дыры, поэтому в душе была легкая тревога: «оживет» ли дед на следующем круге.

Как и в прошлый раз, тетка Котоно поинтересовалась, как же дед обойдется без красной бумаги, после чего Киёко хотели отправить в писчебумажный магазин, а она сказала, что первые три дня Нового года магазины закрыты. Слушать до конца их разговор не было необходимости, и я решил вернуться на чердак.

Не дойдя до верхней площадки несколько шагов, я застыл на месте. Взгляд упал на цилиндрик, закатившийся в паз одной из ступенек. Я поднял его. Конечно, это была сережка Руны.

Она лежала на лестнице как на изначальном, так и на втором круге второго января, неудивительно, что оказалась там и на третьем. На втором круге я вернул Руне сережку сразу после того, как было обнаружено тело деда, но произошла перезагрузка, и сережка вернулась на свое место. Это понятно.

Но остается вопрос: как сережка оказалась здесь в такую рань? Это могло означать только одно: между одиннадцатью вечера вчерашнего дня (первого января) и восемью утра сегодня (второго января) Руна тайком зашла в старый дом и стала подниматься по лестнице, ведущей на чердак. Зачем? Тот же вопрос волновал меня на предыдущем круге. Если у нее ко мне какое-то дело, она могла бы поговорить со мной не посреди ночи, а в более подходящее время. Ничего не понятно. А вдруг Руна хотела… ну, это самое… Вот было бы прикольно. Но что-то не верится.

Я уселся обратно на футон, вертя в пальцах сережку, скрестил руки на груди. Надо многое обдумать. Как получилось, что то, чего не было на оригинальном круге, вдруг произошло на втором? Вот в чем самая большая загадка.

Как я уже объяснял, единственный, кто способен намеренно отклоняться от предопределенного во время действия дыры повторяющегося сценария, это я сам. Потому что только я знаю о феномене повторения и понимаю, как он работает. Иными словами, если на втором круге вдруг случилось нечто такое, чего не было в оригинале, значит, это я в чем-то виноват. По-другому не объяснишь. Тогда получается, что убийца деда – я. Это единственный логический вывод.

Конечно, это не значит, что я порешил деда собственными руками. Я совершил действия, не такие, как на оригинальном круге. В результате ход событий отклонился от первоначального сценария, включилась цепная реакция, сработал эффект домино и случилось то, что не должно было случиться, – деда убили. Другого рационального объяснения я не находил.

Различия в действиях касались прежде всего нашего с дедом загула. Это первое, что мне пришло на ум. На оригинальном круге я составил ему компанию, а на втором умышленно увильнул. Возможно, причинно-следственные связи, возникшие из-за этой расстыковки, в конечном счете и привели к убийству.

А раз так, резонно предположить, что если бы я присоединился к деду за выпивкой, его бы не убили. Все просто. Но в таком случае мне придется пройти семь мучительных кругов, напиваясь до рвоты раз за разом.

Конечно, чтобы сохранить деду жизнь, я был готов при необходимости пройти через это испытание. Но нет ли другого способа? Есть еще семь шансов все переиначить, почему бы не попробовать разные стратегии. Если одна из них поможет спасти деда и позволит обойтись без выпивки, я смогу повторить ее на оставшихся кругах.

Дождавшись девяти, я прошел в главный дом, в столовую. Позавтракав, вышел во внутренний дворик. Огляделся в поисках места, где можно было бы укрыться, и взгляд упал на кусты у пристройки. Я затаился там и стал ждать.

Я не сводил глаз с входа в пристройку. Не прошло и нескольких минут, как появились Руна с Фудзитакой и быстро скрылись в домике, явно желая остаться незамеченными. Точно по «графику».

Выйдя из-за кустов, я направился к пристройке. Постучался. Изнутри слышались вздохи. Не обращая на это внимания, я потянул на себя ручку двери. Думал, что она заперта, и ошибся – дверь легко отворилась. Как опрометчиво! Если бы я привел девушку на тайное свидание, уж дверь-то бы запер обязательно. Нет, правда, я не хвастаюсь.

– Прошу прощения, – сказал я, заглядывая в комнату и стараясь сохранять как можно более серьезный вид. – Надеюсь, не помешал.

Руна выглядела относительно спокойной. Она сидела на татами, поджав колени, и бесстрастно смотрела на меня. А вот у Фудзитаки вид был забавный. Он застыл в нескольких шагах от Руны возле шкафа, будто второпях хотел в него спрятаться. Тренировочные штаны полуспущены, похоже, он уже приготовился к какому-то непотребству. Вид со спины с выглядывающей из штанов полоской трусов был жалкий и горестный.

– Фудзитака! – обратился я к брату. – Разговор есть.

– Что? – Кашлянув, чтобы прочистить горло, Фудзитака наконец обернулся ко мне. Потом чуть ли не с обидой посмотрел на Руну, воплощавшую собой невозмутимость, не понимая, как в такой момент она может сохранять спокойствие. – О чем?

– Я хочу, чтобы Руна тоже послушала, – сказал я, увидев, как она поднимается с пола, будто говоря: «Ну, мне здесь делать нечего». – Обязательно. Это важно.

– Важно? Ты про что?

– Конечно, о дедовом преемнике. Да, совсем забыл, – сказал я, протягивая Руне сережку, – вот, твоя.

Лицо Руны напряглось, взгляд ее был насторожен. Она взяла сережку с моей ладони осторожно, словно доставая из грязи.

– Вы уж