Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

говорить о том, что Руна и Фудзитака преступники, нельзя. А может, убийца – тетка Харуна, которая первая обнаружила тело? Может, ее истерическая реакция на смерть отца – это разыгранное представление? Надо найти объяснение тому, зачем Руна потащила в старый дом вазу с орхидеями, иначе она и Фудзитака остаются главными подозреваемыми…

Пока я пытался привести в порядок мысли, приехала полиция. Эксперт-криминалист и детектив в штатском поднялись на чердак и попросили всех спуститься вниз. В сопровождении полицейского мы прошли в главный дом.

Нас собрали в приемной возле большого зала. «Все ли на месте?» – обратился детектив к Томори – видимо, она показалась ему самой благонадежной в нашей компании, члены которой расселись на диванах или стояли у стены. Томори обвела всех взглядом и кивнула.

– Прошу не покидать помещения до наших указаний, – предупредил детектив, выходя из приемной. Два полицейских в форме остались стоять у дверей. Похоже, нас взяли под стражу.

В принципе, так оно и было. С очень высокой долей вероятности преступником мог быть один из нас. И так думал не только я. Мать, тетки Котоно и Харуна, Фудзитака, Ёсио, Маи, Руна, Киёко, Цутия и Томори. Все сидели с безучастным видом, пытаясь скрыть соблазн с подозрением покоситься на соседа.

В нашей компании самые большие подозрения вызывали Руна и Фудзитака. По крайней мере, на мой взгляд. В пристройке они целовались, а теперь стояли в разных концах комнаты и смотрели в разные стороны. Человек, знакомый со всеми обстоятельствами, понимал, что это искусственное отчуждение, игра на публику.

– Прошу внимания, господа, – послышался голос, вернувший меня к реальности. Погруженный в мысли, я на какое-то время выпал из нее. И не только я, у всех были такие вялые, равнодушные лица, будто они еще не отошли ото сна.

– Я инспектор Хирацука из полицейского управления Ацуки. – По возрасту он где-то был как Фудзитака. – Итак, кто обнаружил тело?

Все взгляды устремились на тетку Харуну. С поникшим видом человека, которого обвиняют в чем-то плохом, она подняла руку. В других обстоятельствах она бы вызывающе улыбнулась: мол, да, мне известно кое-что важное, но так просто я вам это не выложу. Но сейчас был явно не тот момент.

– Тогда попрошу вас следовать за мной, – сказал детектив и, повернувшись ко всем, добавил: – Мы побеседуем с каждым в другом помещении. Это займет какое-то время, так что прошу отнестись с пониманием.

После тетки Харуны вызвали Котоно. За ней Киёко, Цутию, Томори, мать, Маи, Руну, Фудзитаку, Ёсио и самым последним – меня. Я уж подумал, что этим дело и кончится, но Харуну вызвали снова, и все опять пошло по кругу. Ну уж теперь-то точно конец, решил я и опять ошибся: допросы продолжились. И продолжались до позднего вечера.

С началом первого раунда допросов тишина, повисшая в приемной, сменилась оживленными разговорами. Возвращавшиеся после беседы с полицией тут же начинали возбужденно рассказывать, какие вопросы им задавали и что они отвечали. Состояние депрессивного шока, в которое они впали после того, как деда нашли мертвым, перешло чуть ли не в маниакальный транс. Но были и такие, кто не участвовал в этом «обмене мнениями». Цутия и Томори явно выпадали из этого ансамбля. Даже Маи вдруг сделалась такой разговорчивой, что поневоле возникал вопрос: с чего это обычно она такая молчунья? Складывалось впечатление, что события, выходящие за рамки обыденной жизни, пусть это даже убийство кого-то из родственников, способны создавать в людях атмосферу чуть ли не праздничной торжественности.

Но во всех этих взбудораженных разговорах я не услышал для себя ничего нового. Тетка Харуна искала деда, чтобы без свидетелей поговорить с ним о завещании. Руна сказала ей, что он пошел в старый дом. Харуна пошла за ним и все увидела. Что было потом, всем известно.

Похоже, единственным, кто обладал какой-то информацией – помимо Руны и Фудзитаки, разумеется, – был я сам. Но пока я решил не рассказывать полиции о том, что мне известно об этой парочке. Конечно, мне психологически претило доносить на собственного брата, но было и другое обстоятельство: если бы я даже так поступил, смысла в этом не будет никакого, поскольку текущий круг все равно будет «сброшен». В итоге я ограничился рассказом, как проснулся без чего-то девять, позавтракал, подремал немного в пристройке. Потом пошел в столовую в главном доме, где и услышал вопли тетки Харуны.

У детективов не было особых сомнений в моих показаниях, но в то же время я бы не сказал, что они проглотили их не разжевывая. Ребята оказались соображающие. Но кое-что их все-таки смутило по-настоящему, а именно: надетые на всех тренировочные костюмы и безрукавки. Дед настаивал, а почему – не знаю. Это все, что я мог сказать полицейским по данному вопросу.

Стало ясно, что семейства Оба и Канагаэ домой, как планировали, не попадут. В первоначальной версии наше семейство отправилось домой в машине Ёсио, но неожиданное происшествие внесло изменения в эту часть повестки дня. Обычно дыра действует таким образом, чтобы, насколько возможно, следовать событийной линии, зафиксированной в оригинале, однако перед лицом столь масштабной трансформации событий этот принцип не сработал. Таким образом, нам оставалось только провести в усадьбе Футигами еще одну ночь.

Начался новый раунд допросов. Оживленная болтовня, наполнявшая приемную, сменилась неестественной тишиной – похоже, все уже устали от разговоров. На лицах матери и тетки Харуны, опасавшихся, как бы другие не подумали, что в душе они радуются смерти деда, появилось такое скорбное выражение, какое только можно представить. А я, ожидая, когда меня снова вызовут на допрос, вдруг почувствовал странное беспокойство. Будто что-то забыл. Что-то важное.

В чем заключалась важность и имела ли она какое-то отношение к убийству деда, я не понимал. И никак не мог вспомнить. Эта мысль вертелась в уме, вместе с ней нарастала тревога. Причем я никак не мог избавиться от ощущения, что мои раздумья связаны с кем-то из находившихся здесь, в приемной. Я прикидывал и так и сяк, но в голову ничего не приходило.

Допрашивали Киёко. В приемной оставались мать, тетки Котоно и Харуна, Фудзитака, Ёсио, Маи, Руна, Цутия, Томори и я. Будучи убежден, что мои тревожные мысли связаны с кем-то из присутствующих (двух полицейских можно было не брать в расчет), я по одному обвел всех глазами, однако результата это не дало. Упущенная деталь казалась все более важной, с пониманием этого росло и мое беспокойство, но в голову так ничего и не приходило.

А пока стрелки на настенных часах