Забытое дело Калевалы - Анна Князева

на щель между досками. Узкая. Глубокая. Серьга застряла там слишком плотно. Она была вдавлена. Случайное падение исключалось. Значит, Лихитченко здесь удерживали.

Стерхова подняла голову.

Берег был пуст.

Но она уже знала, что это не так.

Глава 18

Наезд

Закончив работу, слесарь протянул Стерховой ключ, испачканный смазкой. Она достала из кармана платок и шагнула в номер.

Вошла и сразу обернулась.

– Вы сюда заходили?

Слесарь замер.

– Нет. А что?

– Кто-нибудь еще заходил в номер в мое отсутствие?

Он переступил с ноги на ногу. Посмотрел на дверь, потом на окно.

– Пока я работал… – голос стал тише. – Тут никого не было.

– Хорошо. Спасибо.

Рабочий вышел на террасу. Звякнул ящик с инструментом. Шаги стихли быстро – он поспешил уйти.

Стерхова сделала шаг и остановилась. Резинка для волос лежала на столе.

Она оставляла её на окне рядом с вазой. Ваза стояла на том же месте. А резинка – нет.

Этого было достаточно, чтобы понять: кто-то входил в комнату.

В ту же минуту за спиной раздался надтреснутый голос с учтивыми интонациями.

– Ай-я-яй… Какое безобразие.

Анна вздрогнула. Она не слышала ни шагов, ни скрипа досок.

На пороге в той же парусиновой куртке стоял Парфенов. Шляпу, как в прошлый раз, с почтением прижимал к груди. Он смотрел не на неё, а на свежие сколы вокруг замка.

– О чём вы? – спросила Стерхова.

– Я говорю про взлом. – Парфенов перевёл взгляд на неё. – Вам очень повезло, что это случилось в ваше отсутствие.

– Вы сами что-нибудь слышали?

Старик покачал головой. Медленно. С сожалением.

– В том и дело, что я провёл прошедшие сутки в Сортавале. – Он сделал паузу и чуть наклонил голову. – Видел вас на четвертом причале…

Его взгляд задержался на её лице дольше обычного.

– Нашли что-то интересное?

Стерхова не ответила. Просто смотрела на него и молчала.

Парфенов улыбнулся – мягко, без напряжения. Потом любезно расшаркался и шагнул назад к выходу на террасу.

– Позвольте напомнить про чашечку кофе… Вы обещали.

– Сейчас не могу. Я уезжаю.

– Понимаю-понимаю. – Он выставил руку ладонью вперёд, смягчая её отказ. – И ни на чём не настаиваю.

Стерхова вышла из номера. Закрыла дверь на ключ. Дёрнула за ручку. Потом ещё раз сильнее. Кивнула Парфенову, и тот ответил лёгким поклоном.

Спустив велосипед по ступеням, она села на сиденье и, уже оттолкнувшись, обернулась на свое окно.

Жалюзи были подняты.

Дрогнула занавеска. Едва уловимо – словно от сквозняка.

Парфенов знал, где она была. Вопрос «что нашла» выдал большее, чем желание поболтать.

Колеса велосипеда зашуршали по гравию на въезде в Вуори. Стерхова сбросила скорость.

У обочины стояла «Нива» Мелентьева. Двигатель работал на холостых.

Он вышел из машины, молча взял велосипед, закрепил его на багажнике. Движения были точные, без лишней суеты.

– Садитесь.

Анна села в машину. Мелентьев – за руль. Дверцы захлопнулись одновременно. Они проехали мимо музея, свернули на узкую улицу с заколоченными домами.

Мелентьев остановился у крайнего.

Они вышли из машины. Шаги по утоптанной земле прозвучали глухо. Остановились во дворе. Дверь в дом была закрыта. Мелентьев не стал стучать. Просто ждал.

Тишина затянулась. В щели ставни что-то двинулось.

Наконец дверь открылась.

Илмари Кеттола стоял на пороге. Борода – лопатой, рубаха навыпуск. Очки на шнурке болтались на груди. Он посмотрел на Стерхову, потом на Мелентьева. Его глаза сузились.

– Опять.

Мелентьев сказал, не повысив голоса.

– В дом.

Илмари колебался секунду, другую. Потом развернулся и вернулся внутрь. Дверь осталась открытой.

В доме было тесно и грязно. В углу, у печи, стояли ящики с инструментами. Пахло пылью и сырой древесиной.

Мелентьев сел за стол. Кивнул на стул напротив себя.

– Садись.

Илмари Кеттола сел не сразу. Постоял у порога. Потом шагнул вперёд и опустился на стул тяжело, со скрипом.

Стерхова осталась стоять. Говорить начала первой. Голос был ровным, без нажима.

– Вы написали жалобу на Микко Кеттунена.

Илмари молчал. Смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы были узловатые, под ногтями – черные полосы.

– В ту ночь вы были в лесу. Зачем? – продолжила она.

Он пожал плечами. Жест вышел неловким и торопливым.

– Дрова. Днём напилил. Ночью вывозил.

Мелентьев смотрел на него, не мигая.

– На прицепе?

Илмари коротко кивнул.

– Лесник Кеттунен поймал вас за этим? – спросила Анна.

Он опустил взгляд. Руки на коленях сжались в кулаки.

– Поймал…

– Что потом?

Старик молчал. Мелентьев слегка подался вперёд. Расстояние между ними сократилось.

– Я задал вопрос.

Илмари поморщился, будто от боли. Провёл ладонью по щеке.

– Ударил. Повалил на землю.

Стерхова не отводила взгляд от его лица.

– Дальше.

Он качнул головой. Жест был резким, отказным.

– Не ваше дело.

Мелентьев не стал повышать голоса. Сказал тихо, но в тишине комнаты каждое слово прозвучало отчётливо.

– Наше.

За стеной кто-то скребся. Мышь или курица.

Илмари выдохнул тяжело, со свистом.

– Заставил спрятаться в кустах.

Стерхова сделала шаг вперёд. Теперь она стояла вплотную к нему.

– Зачем?

Старик посмотрел на дверь. Глаза забегали – от окна к выходу, от выхода к окну.

– Он кого-то выслеживал. Сказал мне – молчи.

– Кого?

– Не видел. – Илмари провёл рукой по лицу, от лба к подбородку, будто стирая напряжение. – Но он был как зверь.

Мелентьев переспросил:

– В каком смысле?

Илмари поднял глаза. В них было что-то, чего Стерхова не смогла прочитать.

– Он слушал. Принюхивался. Будто зверь, а не человек.

Воздух в комнате стал тяжелее.

– Где это было? – спросила Стерхова.

– В лесу.

Мелентьев чуть наклонился. Локти на столе, корпус – вперёд.

– Точнее.

Старик отвёл взгляд. Плечи поднялись, будто приготовившись к удару.

– Не помню.

Мелентьев встал. Медленно обогнул стол, остановился в шаге от него.

– Я помогу вспомнить.

Илмари вскинул голову. В глазах мелькнул испуг.

– У берега! – выкрикнул он. Голос сорвался и сделался выше. – У берега это было.

Мелентьев не отступил. Спокойно спросил:

– Почему раньше не рассказал? Когда я тебя допрашивал. Помнишь?

Кеттола глянул на Стерхову. Взгляд скользнул по её лицу и сразу ушёл в сторону.

– Разве вас всех упомнишь…

– Кого вы боитесь? – тихо спросила Стерхова.

Он вздрогнул. Взгляд заметался – по стенам, по потолку.

– Больше ничего не скажу!

– Мы сможем вас защитить.

Старик вскочил на ноги. Стул отъехал назад, ножки заскрипели по полу. Он отступил к стене и вжался в неё спиной. Глаза широко раскрыты, дыхание частое.

– Не лезьте. – Голос сорвался на шёпот. Свистящий, злой, испуганный. – Ко мне уже приходили.

Он стоял у стены, тяжело дыша, и больше на них не смотрел.