Забытое дело Калевалы - Анна Князева

Она покачала головой.

Мелентьев и Стерхова сидели в машине.

– Ко мне уже приходили, – повторила она.

Мелентьев кивнул.

– После того, как начали проверку.

Она открыла блокнот и записала:

«Кеттола запуган. Помнит место, но молчит.»

– Кто мог к нему прийти? – проронил Мелентьев.

Стерхова убрала блокнот.

– Тот, кто забрал коробку из моего номера.

Она нащупала в кармане серьгу. Металл нагрелся от тела. Немного помедлила, вынула и протянула Мелентьеву.

– Вот она.

Он взял серьгу, поднес ее к свету. Солнце пробивалось сквозь облака – слабое, предзакатное. Камень вспыхнул на секунду, набрал изумрудную зелень и погас.

Мелентьев рассматривал украшение молча и долго. Дольше, чем нужно для обычного осмотра.

– Необходимо опознать. – Он поднял голову. – Свяжусь с матерью Лихитченко.

Стерхова ждала. Он не торопился с главным вопросом.

– Где нашли? – спросил наконец Мелентьев.

– В щели. Между досок на четвёртом причале.

Он смотрел на неё. Взгляд стал жестче.

– Сама упала?

– Вдавлена. – Стерхова говорила ровно, фиксируя факты. – Щель узкая. Серьга застряла плотно. Случайное падение исключаем.

Мелентьев молча кивнул.

– Лихитченко не оставила бы её там, – продолжила Анна. – Предполагаю, там на неё напали.

Он сжал серьгу в кулаке.

– Или тащили тело.

Тишина в салоне стала плотнее. Слова не меняли вес того, что они уже знали.

Стерхова перевела взгляд на Мелентьева. Он убрал серьгу во внутренний карман. Жест был медленным, почти неохотным – будто предмет требовал то, чего он не мог ему дать.

– Что с охранником Ларионовым? – спросила Анна.

Мелентьев тронул машину.

– Ничего. Исчез.

– Проверили связи? Семью?

– Некого проверять. – Он переключил передачу. – Холост. Родители умерли. Снимал квартиру в Сортавале, съехал через неделю после исчезновения Лихитченко.

За окном проплывали дома Вуори – заколоченные, живые, снова заколоченные.

– Исчез через неделю, – повторила Стерхова.

– Хозяин квартиры сказал, что Ларионов собирался уехать в Питер. На заработки.

– Билеты? Записи камер на вокзале?

Мелентьев покачал головой.

– Ничего. Как сквозь землю.

Стерхова смотрела в окно.

Ларионов исчез. Кеттолу запугали. Коробку забрали.

Разные эпизоды, но почерк тот же. Их кто-то вел.

Она достала блокнот. Записала:

«Система работает на опережение. Источник информации – внутри расследования.»

Мелентьев бросил взгляд на блокнот.

– Что пишете?

– Сопоставляю.

Он не стал переспрашивать. Вел машину и смотрел на дорогу. Стерхова заметила: жмёт на педаль сильнее, чем нужно. Спешит. Не объясняет.

Она закрыла блокнот и сказала.

– Записка под матрасом.

– Какая записка? – Мелентьев сбросил скорость.

– В номере Лихитченко. Под матрасом. – Стерхова говорила без интонаций, перечисляя факты. – Текст: «Встречаемся у четвёртого». Остальное оторвано. Бумага мятая, почерк беглый. Скорее всего, женский.

Мелентьев молчал. Дорога шла через лес.

– Почему не сказали раньше?

– Проверяла.

Он сжал руль сильнее. Косточки на руках побелели.

– Кого?

– Вас.

Тишина.

Мелентьев смотрел вперёд. Стерхова видела, как напряглась его челюсть, и желваки заходили под кожей.

– И что? Проверили? – спросил он. Голос был ровный, без обиды.

– Да.

– Четвёртый – это что?

– Лайтинен сказал – четвёртый причал.

– Он знает о записке?

– Нет. Сказал вне контекста.

Мелентьев выехал на асфальтовую дорогу, вырулил на обочину и заглушил двигатель. Тишина навалилась сразу. Она была плотной, почти осязаемой.

Он повернулся к Анне. Взгляд тяжёлый, в упор.

– Что ещё не сказали?

Стерхова смотрела в зеркало заднего вида. За их спинами, тянулась пустая дорога. Ни машин, ни людей.

– В моем номере кто-то был. Уже сегодня.

Мелентьев слушал, не перебивая.

– Парфенов был на террасе, когда я выходила. Сказал, что видел меня на четвёртом причале. Спросил, нашла ли я что-то интересное.

Мелентьев провёл ладонью по лицу. Жест усталости, который раньше он себе не позволял.

– Парфенова проверили. Пенсионер. Бывший фээсбэшник. Живёт в Петрозаводске один. До выхода на пенсию работал в архиве УФСБ по Карелии. Ничего криминального.

– В исчезновении Лихитченко – тоже ничего криминального не было, пока мы не нашли ее серьгу.

Он не ответил. Смотрел на дорогу, на лес, на пустоту за стеклом.

Стерхова продолжила:

– Лихитченко идет на встречу у четвёртого причала. Серьга остаётся в щели между досок. Таксист опаздывает. Камеры не работают. Охранник, который видел её в последний раз, исчезает. Коробка с документами пропадает. Кеттолу запугивают.

Она замолчала.

– Перечень фактов? – спросил Мелентьев.

– Похоже на систему. – Стерхова говорила медленно, взвешивая каждое слово. – Подготовка, контроль, устранение свидетелей. Действует не любитель. Не одиночка.

Мелентьев долго молчал. Потом, наконец, спросил.

– Что будем делать?

Стерхова достала из сумки финскую карту из «Карельского Бастиона». Провела пальцем по береговой линии – от базы отдыха в сторону Вуори, потом дальше, до обозначения, обведенного кружком.

Палец остановился.

– Завтра едем сюда.

– Что будем искать? Снова дверь?

Она убрала телефон.

– Если на Лихитченко напали на причале, ее могли увезти на лодке. Ближайшее место, где можно спрятать – старые финские катакомбы.

Мелентьев вышел из машины и, снимая велосипед с багажника, сказал в открытую дверь.

– Верите, что она жива? Не факт. Тело могли утопить или закопать.

Стерхова тоже вышла и забрала велосипед.

– Я верю в факты. Фактов, что Лихитченко мертва, у нас нет.

– Может, довезти вас до базы?

– Нет, спасибо.

Мелентьев сел за руль и захлопнул дверцу. Машина поехала в сторону Сортавалы.

Стерхова достала блокнот. На чистой странице написала:

Рабочая версия: нападение на четвёртом причале. Сообщник. Подготовка. Лихитченко или ее тело – в недоступном месте. Финские укрепления – приоритетное направление проверки.

Стволы сосен мелькали, уходя в бесконечность. Колеса велосипеда шуршали ровно. Стерхова держала прямую линию, не сбавляя скорости. Ветер дул в спину, толкая вперёд.

Дорога была пустой. Ни машин, ни людей. Только лес, асфальт и она.

Вдруг издалека донёсся низкий, глухой звук мотора. Он приближался слишком быстро. Стерхова ушла правее, к гравийной обочине. Колеса зашуршали по камням. Дистанция до края асфальта – полметра. До леса – три.

Звук нарастал. Мотоцикл – она определила это по тону – шёл сзади, по той же полосе. Стерхова обернулась: он был уже близко. Чёрный, с высоким рулём. Лицо водителя скрыто шлемом.

Он не сворачивал и не сбавлял скорости.

«Не успею.»

Анна рванула руль вправо. Коротко, резко. Переднее колесо клюнуло в гравий, велосипед накренился.

Удар пришёлся сбоку, в заднее колесо. Точный. Без торможения. Металл лязгнул о металл. Велосипед выбило из-под неё.

Падение растянулось во времени: она медленно полетела, чтобы упасть на дорогу, увидела заднее крыло мотоцикла. Белый круг. На нем цифра «7» – стёртая, едва различимая.

Мотоцикл не тормозил, на той же скорости шёл вперёд. Рев мотора стал быстро удаляться.