Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

– Генералу – наше с кисточкой, – непонятно произнес Федор, уселся за стол, получил свою долю слизня, выпил его залпом и, крякнув, заявил, глядя на косившуюся на него кошку. – Тут такое дело… Помнишь, давеча я говорил, что лодку у меня умыкнули?

– Помню, – нахмурилась тетя Лена.

– Так нашлась она, – радостно ответил Федор. – Участковый привез. Запуталась в камышах аж в шести километрах по течению. Видать, детишки баловались.

Он строго поглядел на меня. Я, хоть и не имела никакого отношения к краже лодки, потупила взор.

– Может, и детишки, – согласилась хозяйка.

Я откашлялась и спросила:

– Простите, а когда лодка пропала?

– Аккурат за день до того, как покойника нашли, – охотно сообщил Федор, а потом испуганно зажал рот рукой. – Ой, чего это я при дитяте?

– Дитятя не шокирована, – холодно ответила я и сползла со стула, с грохотом ставя на стол свой стакан. – К счастью, к пропаже лодки мы не имеем никакого отношения, поскольку приехали только на следующее утро.

– Я еще из ума не выжил, чтобы генеральских внуков подозревать, – пробурчал Федор. Я не сочла нужным это комментировать. Иногда напускаю на себя холодность, копируя Злату, и становлюсь сама себе невыносима. Федор, видимо, проникся, и торопливо рассказал, как было дело.

– Лодка-то у меня на причале, к мосткам на замок пристегнута, я оставляю ее без боязни. У нас сроду ничего не крали. А тут на рыбалку собрался, червей накопал, прихожу – а моей ласточки нету. И ведь вместе с замком сперли, аспиды!

– Что же ты, пень старый, ключи где попало держишь, – напустилась на него тетя Лена. – У тебя в сторожке проходной двор, любой мог украсть!

– Так чего красть-то? – обиделся Федор. – Попросили бы, я б и так дал. Все знают, что я рад услужить. Надо – лопату дам, тачку, лодку – мне не жалко, лишь бы все в целости вернули. И ведь ни одну больше лодку не тронули, только мою! Я ее на прежнее место поставил, а ключи теперь при себе ношу.

Я подумала, что неизвестный, стащивший лодку, как раз и не хотел, чтобы Федор знал, кто пользовался лодкой последним, потому что использовали ее не для благовидных дел, например для перевозки трупа. А это значит, что в лодке остались следы. Несмотря на приятную отзывчивость кладбищенского сторожа, он был невероятно болтлив. Иначе не притащился бы с новостями к поселковой сплетнице. Пронюхай кто, кому он одолжил лодку, об этом тут же узнал бы участковый. Поэтому лодку предпочли украсть. После неизвестный не стал возиться и топить ее, предпочтя пустить по течению. Если бы лодку не прибило к берегу, скорее всего, ее бы уже не нашли. В деревнях лодки – товар ходовой, дедушка так говорил. И если сейчас лодка на прежнем месте, я могу ее осмотреть.

Я попрощалась с убийственной вежливостью и направилась к дверям, оставив хозяйку в недоумении. У порога меня догнал голос Федора.

– Варь, ты это… генералу не говори, что тут было. Я ничего плохого про его внуков не имел в виду. Тем более, вас тут не было.

Я кивнула. Почему бы не оказать услугу взрослому? Особенно когда для этого ничего не нужно делать.

* * *

О, я прекрасно умею договариваться сама с собой. И потому, нисколько не сомневаясь в правильности своего решения, отправилась не к дому кузнеца, а к реке – проверить лодку. Баня, если она имеется, никуда не сбежит, а лодку могут конфисковать, особенно если решат, что в ней перевозили покойника. Если я пришла к такому выводу, участковый тоже может догадаться. Или уже догадался, поэтому Федору вернули лодку только сейчас.

Хотя, если бы участковый узнал, что на лодке перевозили труп, он не вернул бы ее так скоро. Ведь это вещественное доказательство. Скорее всего, он не придал этому значения, убедив себя, что покойника выбросили из автомобиля или принесли на руках. Интересно, он тоже считает, что тело Ивана хранили в морозильнике, спрятанном в библиотеке?

У реки было прохладнее. Подойдя к деревянным мосткам, вокруг которых с визгом носилась детвора, я заметила две вещи. Первая – лодок было четыре, и я понятия не имела, которая принадлежит Федору. Вторая – в одной из лодок, свесив ноги в воду, сидел невероятно грустный Михаил, которому сейчас надлежало прогуливаться со Златой. Значит ли это, что она поблизости? Если так, мне лучше удрать подальше.

Майка парня лежала тут же, и я со своего места легко могла оценить мускулы Михаила. Общение со старшим братом и доступ к информации, впитываемой начинающими бодибилдерами, позволили мне сделать сравнение. Миша выглядел мощнее Сени, у него была сильнее развита грудная клетка и руки. Однако ноги выглядели хиловато, да и бока плохо прокачаны. Брат был развит более пропорционально. Я решила обратить на это внимание Кати, когда придет пора представить ее Сене. Если она любит тупых качков, лучше выбрать того, кто красивее.

Я подошла ближе, разулась и, пройдя по воде несколько шагов, забралась в лодку по соседству.

– Привет, – сказала я Мише. – Почему ты сидишь один? Я думала, вы гуляете со Златой.

Михаил вскинул на меня свои большие темные глаза.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Мы никому не говорили.

– У меня свои способы получения информации, – хмыкнула я и изобразила, будто закрываю молнию на своем рту. – Не беспокойся. Мы, Смородины, умеем хранить чужие секреты. Я никому не скажу, что она прогуляла свои занятия. Так почему ты сидишь один?

Миша поболтал ногами в воде, поднимая со дна желтую муть.

– Мы немного поссорились, – нехотя произнес он. – Я сказал кое-что, а ей не понравилось. С другой стороны, девчонки все одержимы своей внешностью, но кто бы мог подумать, что иногда это принимает катастрофические формы.

Боже, два потрясения за одну фразу! Он сказал «катастрофические»? Он затронул внешность Златы? Поступок опрометчивый, все равно что идти на дракона с зубочисткой. А парень не так уж глуп. За одно обсуждение внешности сестры я была готова его расцеловать.

– Что же ты такого сказал? – поинтересовалась я.

Миша рассеянно пожал плечами.

– Я, честно говоря, не помню. Мы много говорили, точнее, я говорил, как она мне нравится, как