Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Здесь ее нет, – наконец говорит Виктория.

– Не-а. – Поднимаясь на ноги, я чувствую укол разочарования. – Нужно положить его вещи обратно. – Указав на толстовку и книгу, снова ввожу код замка.

– Ага. – Калеб собирает бумажки, а Виктория поднимает с пола толстовку и книгу.

– Где еще можно поискать? – спрашиваю я.

– Может, у него в комнате, – предполагает Виктория. – Помните, он сказал, что у него дома есть кое-что для полиции? Может, он имел в виду записку. – Она кривит губы. – Правда, я не знаю, как мы туда проберемся.

– Может, завтра, после похорон? – спрашивает Калеб. – Разве поминки не у него дома устраивают?

Она искоса смотрит на него:

– Ты хочешь вломиться в его комнату во время поминок?

– Ну, я не хочу этого делать. Но вряд ли у нас есть выбор. Как ты думаешь, Иден?

Как я думаю? Я думаю, что не планировала приходить на похороны Диего, учитывая, что мы не были друзьями.

– Вам двоим определенно стоит проработать этот план.

– Я думал, мы делаем общее дело, – упавшим голосом говорит он.

– Я не иду ни на похороны, ни на поминки. Его семья меня ненавидит. Поправочка – все ваши семьи меня ненавидят.

– Именно поэтому тебе надо прийти, – с жаром говорит Виктория. – Тебя-то никто не хватится, пока ты будешь прятаться в его комнате и рыться в его вещах.

– У меня тренировка по волейболу, – говорю я, снова прибегая к своей беспроигрышной отговорке.

– Хорошие новости, – ее мерзкая улыбочка становится еще шире, – все внешкольные мероприятия отменены по случаю похорон.

Глава 11

– Это так печально, – говорит Мэй, и неподдельные слезы струятся из ее глаз, размазывая тушь. Она сворачивает на улицу Диего, битком забитую машинами.

– Да, очень, – киваю я. Хотя, будем честны, отношения Мэй с Диего существовали в основном у нее в голове. Да, мы все вместе выросли. Но в тот день, когда она решила быть моей подругой, она распрощалась с надеждой когда-нибудь заговорить с Диего или с кем-то из его компании.

В конце концов, Мэй паркуется на первом свободном месте у обочины, в двух кварталах от дома семьи Родригез.

– Я им не нужна, – ворчу я, выбираясь из машины и с силой захлопывая дверцу. Мы с Мэй идем по тротуару вместе с остальными посетителями похорон.

– Посмотри, сколько народу. В такой толпе никто не заметит даже отсутствия Виктории или болтуна Джеймисона.

– Может, дело не только в пропавшей записке, – говорит Мэй.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… – Она аккуратно переступает через очередную трещину в асфальте, потом обходит насекомое. – Может, на самом деле ты им здесь не нужна, но они попросили тебя прийти, потому что поняли свои ошибки и пытаются снова с тобой подружиться.

Я смеюсь:

– Ох, Мэй. Ты милый, невинный ангелочек. Ты слишком хороша для этого мира.

–По-моему, я права.

– Вообще, на этой недели произошли и более безумные события… – Я засовываю руки в карманы своего короткого черного платья. – Спасибо, что пошла со мной.

– Ну а как иначе? – говорит она. – Я бы не отпустила тебя одну в это волчье логово.

– Погоди, ты же сказала…

– Я не говорила, что их родители тоже изменили свое мнение.

– Точно.

Мы подходим к крыльцу, когда отец Диего, Артуро Родригез, с улыбкой приветствует идущую перед нами пару, хотя глаза его при этом остаются печальными.

– Энн, – кивает он. – Билл. Спасибо, что пришли.

Они приносят свои соболезнования и проходят в дом. Грустный взгляд мистера Родригеза скользит по нам, и в глазах его я замечаю проблеск узнавания.

– Мы так сочувствуем вашей потере, – говорит Мэй, не дав ему возможности вспомнить, кто мы такие. В последний раз я видела его еще ребенком, так что есть шанс, что он меня не узнает. – Диего был таким чудесным футболистом и другом. Наша школа никогда не будет прежней без него.

Глаза мистера Родригеза наполняются слезами.

– Рад видеть школьных друзей Диего. – Посторонившись, он дает нам пройти, и меня накрывает волной облегчения.

Но ненадолго. Я вижу в вестибюле мать Виктории, Бьянку Нильсен, – по всей видимости, она заведует столом с закусками. Одетая как одна из «Настоящих домохозяек»– в длинное, черное платье из переливающегося материала, – она стоит позади стола, считая закуски и добавляя дольки лимона в графин с водой. У нее те же блестящие темные волосы и такой же устрашающий вид, как у ее дочери. К столу не спеша подходит ее муж Сэм, и она тут же выкрикивает какой-то приказ, указывая ему вглубь коридора. Рысцой пробегая мимо нас, он смущенно улыбается, и я пожимаю плечами: «Что тут поделаешь?» Я почти уверена, что Сэм, в отличие от многих присутствующих здесь взрослых, не знает, кто я. Развод Бьянки с отцом Виктории состоялся после того, как мой отец уехал из города. Мне жалко этого парня: судя по всему, он в любой день может стать бывшим мужем номер два. Бьянка отрывает взгляд от стола и осматривается – видимо, в поисках мужа.

– Возьми закуски, – говорю я Мэй, как бы ненароком поворачиваясь к Бьянке спиной. Мэй бросает взгляд на стол и понимающе кивает. Пока она заговаривает зубы миссис Нильсен, я, стараясь не отсвечивать, отправляюсь на поиски Виктории.

По пути в гостиную натыкаюсь на стенд с большим коллажем из фотографий Диего разных лет. Мне невыносимо больно смотреть на них, особенно на те фото, где он маленький. Я помню многие изображенные на них события – например, выпускной в детском саду и его шестой день рождения. Хотя тот, кто составлял этот коллаж, похоже, приложил огромные усилия, чтобы на нем не было моего лица.

Маленький дом так набит людскими телами, что даже дышать тяжело, не то что двигаться. Мужчины начинают снимать пиджаки, вешая их на мебель. Сквозь раздвижные стеклянные двери впереди вижу людей, собравшихся во внутреннем дворе. Я пробираюсь через гостиную и у самых стеклянных дверей получаю удар локтем в грудь.

Крупный мужчина средних лет поворачивается ко мне, чтобы извиниться, при этом не оставляя попыток стащить с себя пиджак в тесном помещении.

– Простите, юная леди, – извиняется он. Его внушительные габариты уже сами за себя говорят, а если прибавить к этому рыжие волосы с проседью, становится окончательно ясно, что передо мной отец Джеймисона, Джим О'Салливан. Человек, по лекалам которого был создан самый большой придурок «Фэйрпорт Хай».

Я наклоняю голову, чтобы прикрыть лицо волосами.

– Да ничего страшного.

Выскользнув за дверь, вижу трех моих любимчиков, сидящих вместе на витой железной скамье в тени апельсинового дерева. Джеймисон замечает меня первым,