Нас предупреждали - Челси Ичасо

Нет, мне вовсе не нравится, что Джеймисон О'Салливан сидит у меня на кровати, а Виктория Уитлок разглядывает декор моей комнаты, который я так и не поменяла с тех пор, как она была здесь много лет назад. Не говоря уже о присутствии Калеба Дурхэма в моей комнате.

От этой мысли мои нервы превращаются в натянутую струну.

– Понятия не имею, – отвечаю я, устраиваясь на противоположном от Джеймисона краю кровати. – Я думала, ее забрала полиция. – И тут вспоминаю, как Генри менял камеры в тот вечер. – Погодите, у Генри было две камеры. Полицейские, наверное, нашли ту, что была у него в сумке. А Диего забрал камеру на тридцать пять миллиметров, чтобы посмотреть, что на пленке. – Я вспоминаю, что эта камера лежала на траве рядом с обрывом. – Она была на месте преступления.

– Вот только никакого преступления не было, – говорит Виктория, садясь на стул у письменного стола. – По крайней мере, по мнению копов.

– Генри и Диего как-то связаны между собой, – говорю я. – Это очевидно. То, что у Диего обнаружилась камера Генри, не может быть совпадением. – Поэтому, как бы мне ни хотелось избежать необходимости видеть лицо Генри или слышать его голос после всего случившегося, я знаю, что нам придется это сделать.

Флешка уже вставлена в мой ноутбук, и я ставлю его в изножье кровати. Виктория пододвигает стул, а Калеб подходит ближе, чтобы лучше видеть. Потом я нахожу нужный файл и кликаю на Play.

На первой записи я пререкаюсь с Генри у забора, окружающего «Фэйрпорт Виллидж».

– Понятно, она не отредактирована, – пожимаю я плечами, пытаясь перемотать этот фрагмент, но Джеймисон ударяет кулаком по кровати, сотрясая ноутбук.

– Ты сказала, мы посмотрим ее от начала и до конца! Чтобы ничего не пропустить.

Я со вздохом поднимаю руки.

– Ладно. Наслаждайтесь. В какой-то момент он снял, как я пытаюсь подружиться с чайкой, так что вы прекрасно проведете время.

– И то верно, – говорит Виктория, поудобнее устраиваясь на стуле. – Где мой попкорн?

Я пропускаю ее замечание мимо ушей, и мы вчетвером продолжаем мучиться, просматривая эпизод за эпизодом и заново проживая ту ночь.

– Когда уже станет интересно? – наконец начинает ныть Виктория. – Может, когда мы дойдем до интервью Наоми Лэмб? Мне до сих пор не верится, что она реально туда явилась.

– Мы, э-э, не взяли интервью у Наоми, – признаюсь я.

– Какого черта вы делали вообще?

– Кстати о чертях, – говорит Калеб. – Это что, «Адский мотель»? Что это Генри делает?

– Ой, – произношу я, когда камера начинает обшаривать каждый квадратный дюйм гостиной зоны. – Я помню, мне тогда это показалось странным. Решила, что он снимает натуру, чтобы потом вставить эти кадры в фильм.

– Погоди минутку, – говорит Виктория, выпрямляясь на стуле. – Тс-с. – Она машет нам рукой и подносит ухо к экрану. – Перемотай немного назад.

– Зачем? – Я пододвигаю к себе ноутбук.

– Мне кажется, он там всю дорогу что-то бормочет, только очень тихо.

Я отматываю назад до момента, когда Генри входит в темную комнату, и врубаю звук на полную.

– Пока что непонятно, где искать, – шепчет он, прочесывая камерой прогнивший пол. – А если оно и здесь, ночью все равно ничего не найти. – Он опускается на колени; камера дрожит, когда он пытается снять, как тянет за неплотно прилегающую доску. Потом он ставит камеру на пол, и на переднем плане появляются его руки, лихорадочно дергающие и скребущие доску. – Придется вернуться сюда днем, – говорит он. – Это единственный выход.

– Что за?.. – начинает Калеб.

– Иден, что он делает? – Виктория выжидающе смотрит на меня.

– Знать бы. Он отправил меня на кухню устанавливать освещение, – это звучит как оправдание. – Неужели вы думаете, я бы вам не рассказала, если бы знала? Моя жизнь тоже стоит на кону. – Я вспоминаю зловещие слова Генри о миссис Блэкмор. – Слушайте, той ночью он все время нес какую-то бессмысленную пургу. Сказал, старуха знает, что там похоронено. – Я вскидываю руки в ответ на их подозрительные взгляды. – Звучит странно, знаю. По-моему, ясно, что он той ночью что-то искал. Только я понятия не имею, что именно. Клянусь.

– Может, деньги, – радостно предполагает Джеймисон. – Или миссис Блэкмор восстала из мертвых, чтобы найти клад, который ее семья закопала в «Виллидж».

– Это… – Наименее идиотская мысль, которую он когда-либо высказывал, если честно. Не считая части про восстание из мертвых. – Может, Генри нам скажет где-то на записи. Меня полночи с ним не было, и могло случиться что угодно. – Я снова включаю воспроизведение, и мы смотрим, как Генри идет от «Адского мотеля» к «Падающей башне пыток».

– Это странно… – говорю я, намекая Виктории, что надо встать и поставить видео на паузу. – Когда мы закончили в «Адском мотеле», Генри сказал мне, что хочет поснимать обрыв.

– Это явно не обрыв, – замечает Джеймисон.

– Спасибо, – шутливо отвечаю я. – Я просто пытаюсь понять, то ли он передумал в последнюю минуту, то ли…

– То ли соврал, – перебивает меня Виктория, снова включая видео.

Мы смотрим, как Генри обыскивает помещение таким же образом, как предыдущее. Только на этот раз, когда меня нет в соседней комнате, он говорит сам с собой на нормальной громкости.

– Жаль, что у меня так мало информации. К сожалению, у нас есть только эта записка, которую кто-то оставил на стойке в «Горячей кружке». – Я слышу какой-то хруст, и Генри тут же наставляет объектив на скомканный клочок бумаги.

– Ни фига себе, – говорит Джеймисон, когда камера наезжает на текст.

У меня перехватывает дыхание. Это та самая записка. Иначе и быть не может. Та, о которой Генри говорил на видео. Та, которая, по словам Диего, была передана ему. Ее текст состоит из одной строчки, от которой волоски у меня на шее встают дыбом.

«Правда погребена в руинах “Виллидж”».

– Правда? – переспрашивает Калеб, потирая висок.

– Похоже, это все-таки не деньги, – упавшим голосом произносит Джеймисон.

– Может, речь идет об убийствах, – предполагаю я, когда записка вновь исчезает из поля зрения камеры, и Генри продолжает исследовать обветшалый интерьер дома.

Когда камера фокусируется на ободранных обоях, что-то мелькает за разбитым окном.

– Что за… – вскрикивает Генри. Тень растет, еще на мгновение зависая в окне, а потом резко вылетает из рамы.

Несколько секунд камера мечется туда-сюда в ритме тяжелого дыхания Генри.

– Я что-то видел, – говорит он. – Я ухожу отсюда.

Хотя я знаю, что его больше нет, мои мышцы напрягаются.