Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Ты правда пришла! – восклицает Виктория. Похоже, мне удалось произвести на нее впечатление.

Калеб встает и идет ко мне через лужайку.

– Спасибо, что пришла.

– Не за что, – говорю я, бесшумно постукивая по траве мыском своей черной туфли на плоской подошве. На мне сегодня «приличные» туфли, в которых я хожу в церковь. – Так мы будем искать эту призрачную записку, или как?

– Да, но я вот о чем подумал. Диего сказал, что проклятие перешло на него из-за записки, так? Что старуха начала преследовать его после того, как Генри передал ему записку.

Я взглядом показываю ему: «Продолжай».

– Но ты сказала, что позавчера вечером эта женщина преследовала тебя. А ты эту записку в глаза не видела.

Я пожимаю плечами:

– Может, Диего ошибался насчет того, кто становится мишенью и почему. Я по-прежнему думаю, что записка даст нам зацепку.

– Будем надеяться. – Он подходит ближе и, понизив голос, спрашивает: – Больше не встречала сама-знаешь-кого?

Качаю головой:

– Я избегала темных пустых улиц по вечерам. Вроде помогает. – Калеб теребит верхнюю пуговицу своей рубашки, то расстегивая, то опять застегивая ее. Как будто у него какой-то нервный тик. – Погоди-ка. – Я прищуриваюсь, глядя на него. – Ты что, тоже ее видел? Когда?

– Ш-ш-ш. – Он бросает взгляд за спину – на скамейку, где Джеймисон и Виктория слишком увлечены спором о том, кто из них был ближе к Диего, и не обращают на нас внимания. – Вчера, когда я ушел от Виктории после того, как мы доделали фотоколлаж. Я не хочу их волновать.

– А ты не думаешь, что надо бы их предупредить? Они… ты что, не сказал им о том, что видела я?

Он опускает глаза и принимается разглядывать траву.

– Почему? – Теперь я уже не постукиваю, а раздраженно цокаю ногой.

– Я, типа… – Он проводит рукой по задней поверхности шеи. – Я подумал, может, ты…

– Что я, Дурхэм? Соврала? А может, мне привиделось? – невесело смеюсь я. – Просто великолепно. Я помогаю тебе и твоим друзьям. Я даже явилась сюда, где все меня ненавидят, а больше всех ненавидел парень, почтить память которого мы здесь собрались. А ты, – я вскидываю руку, – плевать хотел на мои слова, ты мне даже не веришь.

– Иден, подожди. В тот вечер ты была на нервах из-за падения. Когда я пошел домой, подумал…

– Я сваливаю отсюда. Если хотите обшарить комнату Диего, вперед и с песней!

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, топаю по траве к выходу, но в этот момент моих ушей достигает его голос, тихий и хриплый:

– Прости меня.

Я останавливаюсь у бетонного бордюра, огораживающего внутренний двор: что-то в его голосе пленяет меня, заставляя замереть на месте.

Калеб приближается ко мне и встает прямо у меня за спиной; я чувствую его соленый морской запах, а его дыхание ерошит мне волосы.

– На самом деле, я поверил тебе в тот вечер. Честно. – Он обходит меня, чтобы заглянуть мне в лицо. – Но все это так странно. Когда дошел до «Куриного домика», я уже в это не верил: убедил себя, что должно быть другое объяснение. Что никто в Фэйрпорте не будет охотиться за школьниками.

– Хотя для Фэйрпорта это вполне обычное явление, – произношу я, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. – Вспомни Фару Палмер или Эстер Лэмб. Они умерли, как и пророчила легенда.

Он мрачно кивает:

– А мы решили, что нам на это наплевать. И мы все равно готовы рискнуть.

– Послушай, – говорю я, зная, что обрекаю себя на еще большее разочарование, – я могу понять нежелание верить в проклятие. Черт, я тоже не хочу в него верить. Но еще двое ребят погибли, и кто-то шел за мной в субботу вечером. А ты, похоже, видел этого «кого-то» вчера.

– Спасибо за понимание, – отвечает он, не поднимая глаз. – Мы поищем записку и дадим тебе знать, если что-то найдем.

– Ладно. – Я ступаю на бетонную площадку, и в этот момент мама Диего, покачиваясь, выходит из стеклянных дверей с бокалом вина в руках. Каблук ее туфли-лодочки цепляется за направляющую дверей, и она спотыкается, роняя бокал, который тут же разбивается. Миссис Родригез едва не шлепается на бетон, но в последний момент успевает ухватиться за подлокотник кресла.

Ринувшись к ней, Калеб подхватывает ее, но она отмахивается от него и продолжает ковылять по лужайке.

Виктория на скамейке пихает Джеймисона, и они вдвоем устремляются за мамой Диего. Виктория успокаивающе похлопывает ее по спине, предлагая не то присесть, не то поесть. До меня доносится лишь бессвязное бормотание миссис Родригез, переходящее в рыдания.

Беспомощно стоя на краю площадки, Калеб провожает ее взглядом.

– Все в порядке? – спрашиваю я, подходя ближе.

Калеб выходит из оцепенения и смотрит на разбитый бокал.

– Я должен это убрать, – говорит он, вновь устремляя полный боли взгляд на миссис Родригез. Мое сердце сжимается.

– Наверное, тяжело видеть ее в таком состоянии, – начинаю я, хотя я полный профан в таких разговорах. Думаю, не сходить ли за Мэй, у которой эмпатия сочится изо всех пор, и она даже бешеного волка уговорит не разорять курятник. – Она ведь была тебе как мать, правда?

Калеб пожимает плечами:

– Вообще-то, мне всегда так казалось. Думаю, за все эти годы я так же часто обедал у Диего, как в своем собственном доме. Она, по сути, была моей второй мамой. – Он вздыхает. – Теперь она даже смотреть на меня не может. А если на то пошло, и на мою маму тоже. – Это объясняет, почему я не вижу здесь мать Калеба. Сесилия Дурхэм тоже вела бизнес с моим отцом, и я готовилась избегать ее внимания на этом мероприятии. – Я знаю, миссис Родригез хотела бы, чтобы на его месте был я.

– Не говори так. – Я неосознанно касаюсь его руки. – Она скорбит. Дай ей время. – Его взгляд по-прежнему прикован к миссис Родригез, которую Виктория пытается усадить в кресло, а Джеймисон – накормить печеньем. – А знаешь, – говорю я в полной уверенности, что потом пожалею об этом, – может, я все-таки останусь и помогу. – Он смотрит на меня в недоумении. – У этой парочки и так забот полон рот. А поиски записки – работа для двоих, как минимум.

– Правда?

– Правда. Вдвоем мы быстрее все обыщем. – Я киваю в сторону дома. – Но сперва сходи туда и найди веник.

______

Пока у миссис Родригез дела во дворе, а мистер Родригез, наконец, устроился на диване в окружении гостей, нам довольно легко удается проскользнуть мимо всех и пробраться наверх.

Дверь в комнату Диего закрыта. Калеб толчком