Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

для профилактики других заболеваний. Ведь фуросемид также пьют при почечной недостаточности… Более того, он точно знал, что Су Сяотун невиновна. Без достаточных доказательств нам нечего было ей предъявить. Другими словами, Гу Лэй мог отпираться до самого конца.

– Тогда почему он в последний момент признался?.. – недоумевал Ли Бинь. – Нам что, просто повезло?

– Нет, везение тут ни при чем. И минутная слабость – тоже. Напротив, Гу Лэй выглядел совершенно собранным.

– Тогда я не понимаю. Зачем ему сдаваться? Он же прекрасно знал, что за три убийства его ждет смертная казнь.

– Думаю, тут только одна причина… – Тань Юн посмотрел на Су Сяотун.

Су Сяотун молчала, не отрывая глаз от Тань Юна.

– Гу Лэй раскусил нашу ловушку и намеренно в нее шагнул.

– Что?! – Ли Бинь не мог поверить своим ушам. – Но как это возможно? Столько хладнокровных преступлений, и вдруг добровольное признание… Это же бессмыслица!

– Я тоже не понимаю его мотивов. Формально, раз он уже сознался, это не так важно… Но мне все же хочется узнать, что на самом деле у него на уме…

– Лао Тань, разрешите мне встретиться с Гу Лэем, – неожиданно попросила Су Сяотун.

– Хорошо. И спроси, в чем был его истинный мотив.

– А вы его не спрашивали?

– Конечно спрашивали. Он ответил лишь: «Разве не очевидно? Ради денег». Но я чувствую, это не вся правда. Должна быть более глубокая причина.

– Я поняла. Доверьте это мне.

– Договорились. Сейчас организую вам встречу. Кстати, есть еще кое-что, что ты должна знать…

– Что же?

– Шарики с крыши бросал не Гу Лэй.

– Да, в тот день он был со мной и физически не мог этого сделать. Но кто тогда?

– Шэнь Фэнся. Вчера после ареста Гу Лэя она пришла с повинной. Сказала, что ненавидела всех вокруг и хотела устроить бойню. Теперь, когда настоящий убийца пойман, она одумалась и признала, что совершила ужасную глупость. Готова понести наказание.

– Хорошо хоть шарики не убили Фань Линь. Надеюсь, приговор будет не слишком суровым.

– В любом случае это покушение на убийство. Точный срок определит только суд.

Су Сяотун кивнула.

– Теперь проводите меня к Гу Лэю.

2

В камере временного содержания Су Сяотун и Гу Лэй сидели друг против друга. Решетка между супругами словно провозглашала, что отныне они принадлежат разным мирам.

Целую минуту они молча смотрели друг на друга, прежде чем Су Сяотун заговорила:

– Прости, Гу Лэй.

– Все в порядке. – Он спокойно улыбнулся.

– Ты же догадался, что вчера это была ловушка, которую мы подготовили с Лао Танем?

– Это было очевидно. Вы не знали, что я вообще не приносил фуросемид домой. Я отсыпал несколько таблеток и выбросил пузырек. Поэтому полиция никак не могла найти его у нас дома. Я сразу решил – либо это полицейская провокация, либо вы с Тань Юном сговорились, чтобы я выдал себя.

– Если ты нас раскусил… зачем тогда сознался? – Голос Су Сяотун дрогнул.

Гу Лэй пристально посмотрел на Су Сяотун:

– Потому что этого хотела ты.

Лицо Су Сяотун напряглось.

– Сяотун, я всегда говорил – ради тебя я готов на все. Но ты, кажется, так и не поняла смысла этих слов. Тань Юн прав: мое алиби создавалось не для полиции, а для тебя. Чтобы ты ни на секунду не усомнилась во мне. Мне было плевать, что думает полиция, – важно было только твое доверие. Но, увы, в конце концов ты все равно заподозрила меня. И даже помогла полиции подставить. Когда я это осознал – просто решил исполнить твое желание.

– Сговор с Фань Кэ и все эти убийства – это тоже «мое желание»? – Голос Су Сяотун дрожал от ярости. – Я разве просила тебя об этом?

– Конечно нет. Но я знал, что должен поступить именно так. Вернее, я был обязан пойти на этот риск, чтобы навсегда удержать тебя рядом.

– Зачем? – Голос Су Сяотун дрогнул. – Я уже стала твоей женой! Что еще тебе нужно было?

– Сяотун, перестань себя обманывать.

– О чем ты?

– Ты прекрасно знаешь правду. Ты вышла за меня замуж, но не отдала мне свое сердце.

– Как ты смеешь такое говорить?!

– Мы знакомы восемнадцать лет. – Его голос внезапно смягчился. – Восемнадцать лет я любил тебя. Неужели ты думаешь, я не вижу тебя насквозь?

Су Сяотун собралась с мыслями:

– Я поняла. В твоих глазах я меркантильная, да? Все мои университетские бойфренды были мажорами. А за Чжан Шэна я вышла только из-за его высоких доходов. И ты решил, что деньги – единственное, что может удержать меня. Ты обычный парень, у тебя ни связей, ни капитала, а состояние честным трудом не сколотишь. Поэтому ты так отчаянно хотел разбогатеть, что даже пошел на убийства. Ты верил, что только когда у тебя, то есть у нас, будет достаточно денег, я по-настоящему буду принадлежать тебе. Так?

– Сяотун… Разве я был не прав?

Су Сяотун заплакала:

– Если бы это было правдой, зачем же я вышла за тебя год назад?

– Потому что в тот момент ты была крайне уязвима и беспомощна, – тихо ответил Гу Лэй. – Я оказался рядом, когда тебе требовались утешение и поддержка. Помогал заботиться о Сяоляне, брал на себя бытовые хлопоты… Ты была благодарна. Из чувства долга не смогла отказать, когда я предложил тебе руку и сердце. Сяотун, я чувствую людей, особенно тебя. Я никогда не ошибаюсь.

– Но я все-таки стала твоей женой! Этого что, недостаточно?

– Естественно, мне этого недостаточно. Твое отношение ко мне после свадьбы ясно показало: ты не испытываешь ко мне настоящей симпатии, не говоря уже о любви. Сяотун, ни одна счастливая пара не устанавливает правила «раз в месяц». Только тот, кто воспринимает супружеский долг как обязанность, вводит такие жесткие ограничения. Я горел как пламя каждый день. Разве ты не чувствовала? Нет, конечно чувствовала. Жаль только, что мне так и не удалось зажечь ответный огонь в тебе.

Су Сяотун замерла с открытым ртом, не находя слов.

– Поэтому я думал днем и ночью – чего же мне не хватает? Я не красавец, но и не урод, во всяком случае не хуже твоего бывшего, Чжан Шэна. У меня хорошее здоровье, спокойный нрав, я отлично готовлю, не имею вредных привычек, ответственно отношусь к семье. И главное – я безумно люблю тебя, лелею каждый твой вздох. Уверен, на всем свете не найти второго такого надежного и преданного мужчину. Но даже этого оказалось мало. И тогда я понял. Мне не хватало того самого «шика» – этой безрассудной щедрости, с