Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

Нюсю и поспешила к ящику для макулатуры. Ящик она нашла без труда — он был зеленого цвета, и на нем яркими буквами было написано: «Дадим бумаге вторую жизнь — сохраним деревья». Проблема была в том, что ящик был заперт на большой допотопный висячий замок. У ящика оказалась откидная крышка, так что положить в него ненужные бумаги было легко — просто засунуть в щель, но вот вытащить — не в пример сложнее. Для начала хорошо было бы определить, есть ли в этом ящике нужная рукопись. И вообще узнать, что в нем лежит.

Мария достала мобильник, включила режим фонарика, встала на цыпочки, подняла крышку ящика и осветила внутренности телефоном.

При неярком голубоватом свете мобильного устройства она увидела целую кипу использованной офисной бумаги, но определить с такого расстояния и при таком освещении, что за рукописи там находятся, было невозможно. Мария попыталась просунуть в ящик руку, но не смогла дотянуться до бумаги.

Вдруг она услышала за спиной деликатное покашливание, а потом негромкий голос поинтересовался:

— А что это вы тут делаете?

Мария вздрогнула.

Она представила как выглядит со стороны — стоит на цыпочках, пытаясь залезть в ящик с макулатурой и выставив на всеобщее обозрение обтянутую брюками филейную часть. И кажется, вроде было на этой части брюк пятно. Мария вспомнила, как Надежда ругалась — вечно ты, Машка, куда-нибудь сядешь. И как это она забыла про пятно…

Мария повернулась, попутно одёрнув кофточку, и только тогда увидела, что позади нее нарисовался завхоз издательства, хозяйственный (уж простите за тавтологию) дядечка, которого все в издательстве называли по отчеству — Калистратыч.

Отчество было редкое. Понятно, что общественность не могла пройти мимо такого яркого и выразительного факта, тем более что эта общественность по большей части состояла из мастеров слова, сам же Калистратыч против своего прозвища не возражал. Был он человеком приветливым, неконфликтным, к тому же, как уже сказано, хозяйственным. Мог починить что угодно, от молнии на одежде до электронного дверного замка. Только к компьютерам относился с опаской, говорил, что ему это не по возрасту. Кроме того, у Калистратыча в его тесном закуточке всегда можно было найти что угодно — иголку с нитками, ножницы, утюг, пассатижи, паяльник, батарейки для всевозможных гаджетов или даже сменную карту памяти.

— Извините! — Мария принялась торопливо оправдываться. — В ящик по ошибке мою рукопись выбросили, а она у меня только в одном экземпляре. Мне непременно ее достать нужно, а то вся моя работа за два месяца пропадёт.

— Нельзя, чтобы работа пропала, — рассудительно свёл брови Калистратыч. — Нужно достать — достанем.

— А что, у вас ключ от этого замка есть? — тронула Мария навесной замок. Она знала, что в хозяйстве у Калистратыча найдется всё, так почему бы не ключ?

— Чего нет, того нет! — отозвался солидно Калистратыч. — Ключа не имею, но он мне и без надобности. — Он огляделся по сторонам и понизил голос: — Вы только никому не говорите, что видели… Избушка-избушка, повернись ко мне задом, а к стенке передом…

С этими словами он упёрся в зелёный ящик, нажал на него — и тяжёлый рундук медленно, со скрипом отъехал от стены. Еще одним героическим усилием Калистратыч развернул ящик, повернув его лицевой стороной к стене.

Теперь перед ними была задняя стенка ящика, и Мария с удивлением увидела, что в стенке вырезано большое квадратное отверстие, через которое легко можно заглянуть внутрь ящика. И не только заглянуть — в него вполне может пролезть взрослый человек.

— Ну вот, ищите скорее свою рукопись! — Калистратыч отступил в сторону. — Только уж вы никому не рассказывайте про эту дырку, а то все повадятся туда лазить.

— Да кому эта макулатура нужна?

— Ну, а вам-то ведь понадобилась. Не скажите, хорошему хозяину всё пригодится!

Мария поблагодарила завхоза, снова включила фонарик в телефоне, нагнулась и принялась рыться в содержимом макулатурного ящика. Он был полон отвергнутых рукописей, так что найти среди них перевод было нелегко. Мария рылась в бумагах, чертыхаясь. Завхоз стоял поблизости и только деликатно покашливал, давая понять, что время дорого.

Наконец Мария наткнулась на стопку листков, на каждом из которых слова были расположены не в строчку, а в столбик. Это явно был пятистопный ямб. Она торопливо сгребла страницы в свою бездонную сумку и, довольная, выпрямилась.

— Ну что, нашли? — осведомился Калистратыч.

— Нашла, спасибо вам!

— Да не за что, я же понимаю, как жалко сделанную работу. — Он придвинул ящик на прежнее место и ушел по своим делам.

А Мария отправилась домой, совершенно позабыв про юридический отдел. Хватит уже с нее, всё равно теперь никакого договора с адвокатами не будет, да и черт с ним, с этим плагиатом, пускай Главный сам со своей бывшей разбирается.

Дома она выложила из сумки спасенную рукопись, приготовила себе чай, села в кресло и приступила к чтению. Однако первая страница ее удивила.

«Еще в студенческие годы Карина проявила незаурядный литературный талант. Ее короткие остроумные рассказы неоднократно печатались в многотиражной газете университета…»

— Это еще что такое? — пробормотала Мария. — Ничуть не похоже на елизаветинскую драму. Она дочитала текст до конца и увидела внизу размашистую резолюцию: «Слишком многословно для некролога! Сократить!»

— Некролог! — проговорила Мария изумлённо. — Вот это что! Это черновик некролога Карины Королёвой. Выходит, я прихватила этот черновик вместе с текстом Вольсингама.

Она еще раз перечитала черновик, на этот раз более внимательно.

«Как только в самом начале девяностых годов открылись первые частные издательства, Карина, тогда еще студентка, предложила одному из них сборник своих рассказов…»

— Постойте… Если она в начале девяностых была студенткой, то сколько же ей лет? Я думала, она в девяностые еще в детский сад ходила.

И тут Марии попался в руки еще один листок, на котором было напечатано самое начало некролога. В заголовке — Карина Анатольевна Королёва, а чуть ниже — годы жизни.

— Ничего себе! — ахнула Мария. — Выходит, она была на год старше меня! А держалась прямо девушкой! Ну, впрочем, это вызывает только уважение… — добавила она, хотя вовсе так не думала.

При жизни Карину Мария не то чтобы недолюбливала, просто она Марии не нравилась — слишком шумная, слишком яркая, всегда ее много, книги ее, если честно, полная чушь. Мария не осилила ни одной, и это отметила Надежда, которая по старой инженерной привычке всегда доводила до конца любое дело. Надежда прочитала одну или две книжки, которые Мария получила в свое время на презентации очередного шедевра Карины Королёвой. Она тогда побывала на громком шоу, на которое нельзя было