Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

— Это клиентка, — сообщила за нее секретарша.

Охранник еще раз внимательно посмотрел на трясущуюся Марию.

— Вы свой адрес помните? — строго спросил он.

Маша сосредоточилась.

— Помню.

— Тогда вызовите такси и отправляйтесь домой. Здесь вы сейчас не нужны.

— Да-да, конечно… — Мария направилась к двери.

Тут в кабинет быстро вошли люди в медицинской униформе. Должно быть, подоспела «Скорая помощь». Медики бросились к Моторину, склонились над ним, заговорили между собой вполголоса.

— Как он? — спросил охранник.

— Жить будет, но руку потеряет. Кисть вся раздроблена. Ни одной целой кости. Нужно вызывать специалистов, нам камень не сдвинуть.

— Какой ужас! — хором воскликнули Мария с секретаршей, за что удостоились грозного взгляда охранника.

Александра вызвала такси, проводила Марию до первого этажа. Узнав, что машина будет через десять минут, заторопилась в кабинет начальника.

Мария села на узкий диванчик, потому что ноги ее не держали. Перед глазами стояло мертвенно-бледное, бескровное лицо несчастного адвоката. Только что он был таким энергичным и довольным жизнью, а через несколько минут… Врач утверждает, что руку несчастный потеряет. Ну, в конце концов, и без руки люди живут. Сделают ему современный протез…

От этой мысли Мария не то чтобы успокоилась, но вспомнила о своих собственных делах.

Договор-то она получила, но не выполнила то, что ей велел шантажист. В ее сумке остались еще два «жучка». И куда же ей их приспособить, если она уже вышла из кабинета адвоката?

С неожиданным злорадством Маша сообразила, что из кабинета Моторина теперь шантажист ничего не услышит, поскольку хозяин кабинета долго будет, что называется, не при делах. Она поискала глазами, куда бы сунуть «жучок», и на глаза ей попалась статуя Фемиды. Мария приблизилась к ней, мимоходом поймав свое отражение в зеркале. Зная уже, что ничего хорошего в зеркале не увидит, она только тяжело вздохнула, невольно порадовавшись, что такси подъедет прямо к подъезду. «Лошади испугаются!» — говорила в таких случаях ее бабушка.

Фемида смотрела на Марию устало и недовольно, очевидно, богиню раздражало, что теперь у нее нет весов. Мария осторожно обошла статую и прикрепила «жучок» сзади в складках мраморного платья… Или что там у нее? Хитон?

Если Фемида и была недовольна такой фамильярностью, то ничем этого не показала. Тут телефон сигнализировал Марии, что такси у подъезда.

Только у себя в квартире Мария окончательно успокоилась. Но нервное напряжение не проходило. Она решила выпить чаю, включила чайник, когда он закипел — налила себе чашку. Потом сообразила, что оставила в коридоре сумку. Пошла за сумкой, подняла ее с пола, но, поскольку еще очень нервничала, снова уронила. Из раскрытой сумки выпали листки и веером разлетелись по полу.

«Это ведь договор с адвокатом, — подумала Мария. — Непорядок… Надо собрать…» Она подняла листок, другой… Машинально пробежала глазами текст. Это не был договор об оказании юридической помощи.

На листке она прочла несколько стихотворных строк.

Пускай палач наточит свой топор

И отсечёт предательскую руку,

Которой ты, предатель, начертал

Слова своей бесчестной, лживой клятвы.

Она припомнила слова врача «скорой помощи»: «Жить будет, но руку потеряет».

— Снова стихи! — ужаснулась Мария вполголоса. — Никак от них не избавиться… — Она схватилась за голову.

Перед ее глазами возникло бескровное, перекошенное от боли лицо адвоката Моторина, его раздробленная рука… В ушах звучал собственный крик, полный ужаса. И эти стихи… Нет, она не может оставаться дома одна в четырёх стенах, она просто сойдет с ума. Что ей делать? Мерять шагами комнату, как дикий зверь в зоопарке, и кидаться на стены?

И тут раздался звонок телефона.

Мария посмотрела на мобильник, как на ядовитую змею или на гранату с выдернутой чекой. Она с омерзением вспомнила про шантажиста. Но всё же взглянула на экран — и вздохнула с облегчением. Звонила ее лучшая подруга Надежда Лебедева.

Мария схватила телефон, как спасательный круг.

— Надя, как хорошо, что ты позвонила!

— Что с тобой? Ты сама не своя.

— Еще бы! Слушай, со мной такое случилось! Приезжай ко мне, я тебя очень прошу!

— Ох! Ну сейчас я никак не могу, у меня в духовке стоит тартифлет бургиньон.

— Что? Кто стоит?

— Ну, это такой французский пирог. Или, точнее, запеканка. Ее никак нельзя оставить без присмотра.

— Что же делать? Мне непременно нужно выговориться! Иначе… Иначе ты застанешь мой хладный труп!

— Ну ты даёшь! Сразу чувствуется филологическое образование! Если всё так серьёзно, вызови такси и сама приезжай ко мне! Может, обойдёмся без хладного трупа…

— Ладно, так и сделаю…

Через полчаса Мария повесила пальто на вешалку и надела тапочки в прихожей подруги.

— Как у тебя вкусно пахнет! — с чувством потянула она носом.

— Это тартифлет. Картошка, белое вино, бекон, а сверху расплавленный камамбер. Запеканка как раз выходит на финишную прямую.

— А можно попробовать? Знаешь, так странно… Мне вдруг ужасно захотелось есть!

— И что тут странного? Ты постоянно голодная, как акула. Вообще-то я тартифлет готовила мужу на ужин.

— Да ладно тебе! Ты же не одну порцию готовишь? Ну, хоть ма-а-ленький кусочек!

— Что с тобой поделаешь!

Надежда знала, что у ее подруги есть заскок, или, точнее, особенность организма: при любом стрессе, расстройстве, испуге или сильном переживании на нее накатывает зверский аппетит. И пока она не утолит голод, разговаривать с ней невозможно.

Надежда провела подругу на кухню, усадила за стол и вытащила из духовки румяную, пышущую жаром запеканку.

— Как, ты говоришь, это волшебное кушанье называется? — облизнулась Мария.

— Тартифлет.

Надежда поставила перед Марией тарелку и положила на нее приличный кусок запеканки.

Мария сосредоточилась на французском блюде.

Справившись со своей порцией, она с виноватым видом взглянула на Надежду.

— Повтори, пожалуйста, как называется эта прелесть.

— Тартифлет, — терпеливо повторила Надежда. — Если полностью — тартифлет бургиньон. То есть тартифлет по-бургундски.

— Надь, мне жутко неудобно, но можно мне еще кусочек? А то я как-то не распробовала.

Надежда направилась к горячему противню за новой порцией.

— Да, конечно!

Она положила подруге солидный кусок, с которым Мария справилась так же быстро, как с первым. После этого Маша с сожалением взглянула на остаток запеканки на противне, но всё же взяла себя в руки и с печальным вздохом отодвинула тарелку.

— Так что с тобой случилось? Давай, рассказывай! — приказала Надежда, сев напротив подруги. — Чай будешь?

Мария кивнула. Надежда разлила чай по чашкам и поставила на стол вазочку с печеньем. Мария еще раз с нежностью взглянула на остатки запеканки и поведала о своих приключениях в