Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

об убийствах самым тщательным образом изучать мотивы убийств, классовое лицо пре­ступника и жертвы. При первых признаках политических мотивов убийства — квалифицировать преступления не по ст. ст. 136 и 137, а по ст. 5 8 - 8 УК РСФСР. Мерой пресечения избирать содержание под стражей с особо-строгой изоляцией. О всех подобных делах немедленно доклады­вать в округ и всю работу контактировать с уполномо­ченным ОГПУ… »

Прочитав, я пошел к Дьяконову.

— Здорово, Палыч! Получил циркуляр?

— Получил... А что, интересный?

— Таких еще не было...

— А нам, собственно говоря, не очень и нужно!.. Он у нас и в сердце и в партбилете давно отпечатан.

— Но все же! Я к тебе насчет дела Воеводина, ну это убийство из ревности... Убитая-то — член сельсовета, делегатка... А муженек, сам знаешь — того! Как ду­маешь?

— Ничего он не «того»! Квалифицируй по сто трид­цать седьмой. Допроси этого сукиного сына Козырева, которого Воеводин ранил... Он выздоравливает, к сожа­лению, кулацкий донжуан! Самая пошлая драма на поч­ве ревности, и никакой тут политики нет! А что Воеводин пьет или, вернее, пил до убийства без просыпа — это уродство, конечно, но еще не... словом, понимаешь?.. Про­снулись в человеке дикие инстинкты — и убил. Ну, убил и — получай по заслугам.

— Сто тридцать седьмую?

— Конечно. Для нас с тобой, после этого циркуляра, главная опасность — не впасть в крайность и не выиски­вать то, чего нет, насильно... Будут случаи и по циркуля­ру, но будет и бытовщина... А мы с тобой не страховое общество «Саламандра»... Это я тебе говорю, как заме­ститель секретаря райкома. Петухов уехал в округ и сейчас — я... Ну, что у тебя с делом Никодимова? Не пре­кратил еще?

— Да н-нет, знаешь... О найденном трупе тебе Игорь сказал?

— Сказал. А дело все же подержи еще...

Через неделю из Корсаковской милиции пришла по­сылка с вещами. Несколько человек опознали в обрывках одежды, снятых с найденного трупа, костюм Никодимова. Тот самый, в котором он был в момент самоубийства.

Касательно язвы, корсаковские написали, что в связи с разложением трупа ничего установить невозможно. Та­кое же заключение дал местный врач.

Шли недели... Промелькнули июнь и июль. Дело Ни­кодимова лежало в кучке «приостановленных». Впрочем, за это время в папку были подшиты две новых «бумаж­ки»: извещение врача Абастуманского санатория о смер­ти больной Никодимовой и ответ начальника милиции 72 далекого уральского городка:

«...На ваше отношение №... от... сообщается, что ро­дители покойного Никодимова Аркадия Ильича были в 1919 году арестованы колчаковцами и погибли. Дом Ни­кодимовых сгорел. Родственников нет. Поэтому остав­шиеся после самоубийства личные вещи Никодимо­ва А. И. должны перейти в собственность государства».

О самоубийстве Аркадия Ильича в районе стали забы­вать. Появился в Святском новый секретарь президиума РИКа — демобилизованный командир...

С золотыми и алыми красками осенней листвы при­шел к нам сентябрь. Был он в этом году совсем по-летне­му теплый, солнечный и тихий.

— Из Тупицына мужик приехал,— сказал как-то Игорь.— Рассказывает: косачей видимо-невидимо! Сейчас косачи, знаете, какие? Уже совсем взрослые. Треснешь из ружья — стукается об землю, как пудовая гиря! И вооб­ще, в такую погоду... Я даже не понимаю!..

И, по своему „обыкновению, взволнованно шмыгнул носом.

Я вздохнул. Мне тоже страсть как хотелось стрель­нуть по взматеревшему косачишке.

— Так, товарищ секретарь... Значит: незаконченных дел больше двух норм, а мы будем развлекаться?.. А что скажет начальство?

— Начальство скажет вам спасибо,—заявил, появля­ясь в дверях, Дьяконов.— Собирайтесь в Тупицыно, дея­тели! Поедем вместе. Я тоже хочу поохотиться... Может быть, и перейду в вашу веру... Нате вам подарки.

Виктор Павлович положил на стол две коробки: одну с патронами к браунингу, другую — к смит-вессону, лич­ному оружию моего секретаря.

— Ура! — заорал Игорь и вылетел из комнаты, на ходу крикнув: — Я за Гейшей! Где-то по селу шляется!

Виктор Павлович плотно прикрыл дверь и подсел ко мне.

— Ну, как у тебя дело Никодимова?

— Лежит...— пожал плечами я.

— Очень хорошо. Так вот, Гоша... Поедем брать убийцу Никодимова. Он залег в берлоге под Тупициным...

— Позволь, позволь... Ведь факт самоубийства — не­ оспорим! И труп... И одежда Никодимова... А-а-а! Ты рас­копал пункт третий формулы о расследованиях самоубийств? Значит, было понуждение к самоубийству?

— Едем брать убийцу Никодимова. Зверь матерый и хорошо вооружен. Операцию нужно произвести тихо и незаметно. Участие милиции нежелательно. Нас будет четверо: ты, я, мой помощник Егоров и этот твой блаж­ной охотник — секретарь... Словом, готовься. Выедем на трех ходках. Два моих, третий твой. Кучера не бери.

— Ничего не понимаю!

— И я, брат, пуд соли съел, пока разобрался... Ну, до утра. По холодку поедем, будто на охоту. Так и объяви по епархии... Да возьми в РУМе запасный револьвер. Патронов побольше. Да... пошли Желтовского в больницу. Пусть возьмет йода и бинт.

— Ух, какие страхи!