Прощайте, господин полковник! - Леонид Сергеевич Колосов

руководил всей этой операцией, были довольны. Еще бы! Дело сделано! Инструкции новому шпиону переданы, меры безопасности приняты Теперь остается ждать, когда агент развернет свою деятельность и начнет отрабатывать деньги, передавая информацию по хитроумному каналу связи прямо из Москвы на Запад…

Редькин начал действовать. Прежде всего, согласно инструкции, он должен был оповестить своих работодателей о благополучном изъятии рукавицы из тайника. Отпросившись с работы и купив в парфюмерном магазине губную помаду, он оставил в обусловленном месте сигнал — нарисовал помадой начальную букву своего имени, причем так, чтобы ее было видно из проезжающей по набережной машины…

Затем Редькин написал и отправил за рубеж ответы на вопросы, которые ставились перед ним в инструктивном письме. Вопросов было немало. После сведений о себе и своей семье, которые Редькин должен был передать, Ваня потребовал от агента подробных сообщений о возможностях доступа к секретной информации, которыми он располагает, а также о соответствующих контактах с друзьями и знакомыми.

Натовскую разведку Редькин интересовал в любом качестве. Что же касается его самого, то он лихорадочно искал любую возможность, дабы подсунуть западным спецслужбам какие-либо сведения, чтобы прилично заработать. Редькин решил использовать своих давних приятелей, которые имели отношение к секретам нашей страны. «Вдруг кто-нибудь да выдаст нечто», — думал он.

На что же рассчитывала натовская секретная служба, давая санкцию на вербовку такого субъекта? Для осмысления этого надо снова вернуться к событиям, уже известным читателям: как Ваня закладывал для Редькина тайник? На многое в заданном нами вопросе проливает свет содержание инструкции, полученной Редькиным. Судите сами, уважаемый читатель, о способах и глубокомыслии конспиративной связи, которые натовская разведка намеревалась использовать в работе со своим агентом.

«…Скажите мне, — деловито вопрошал Ваня, — считаете ли вы безопасным, что посылаю письмо вам домой? Чтобы прочитать тайнописное сообщение, окуните его в воду, и скоро появится текст сообщения. Когда письмо высохнет, тайное сообщение исчезнет».

Еще один вежливый вопрос и столь же деловитая рекомендация:

«В ответном письме прошу четко дать ваш почтовый адрес, включая почтовый индекс, точно показать, как он должен быть написан на конверте. Ожидайте мое письмо через два месяца после того, как вы пошлете ваше второе письмо. В моем письме будут инструкции для контакта в будущем…»

Получив подробную информацию о Редькине, натовские специалисты из московской резидентуры, конечно же, поняли, с кем имеют дело. Особенно Ваня, который больше всех работал с Редькиным и хорошо знал его биографические «вехи». Знал и все же работал с ним. Почему? Даже уголовное прошлое Редькина не смутило руководителей западных спецслужб…

Генерал Горио закончил чтение статьи, внимательно посмотрел на Майкла Стенли и спросил:

— А как себя чувствует Росс?

— Ведет себя спокойно. Говорит, что готов собирать чемоданы. Контактов с Ладой не зафиксировано.

— Что-что? Готов собирать чемоданы? И куда же он собирается направить свои стопы?

— Мне сказал, что в Рим… Хочет увидеться с дочерью.

— А дочь у него все еще в Риме?

— Да, в Риме. Учится в университете.

— Так…

Ключи от бронированной комнаты

Джеймс Грин — резидент американской разведки на Апеннинах — в шутку называл себя «древним римлянином». Действительно, проработал он в Вечном городе много лет и, приезжая в отпуск домой в Штаты, никак не мог избавиться от привычки начинать любой разговор со старыми друзьями по конторе с стереотипной фразы: «А вот у нас в Италии…» Начальство ценило Грина не только за блестящее знание итальянского языка, но и за умение найти общие точки зрения с лицами любого ранга в часто сменяющихся правительственных кабинетах. Было у Грина и еще одно важное свойство: скажем, вчерашний друг мог стать, если того пожелало высшее начальство, жертвой автомобильной катастрофы, устраиваемой Грином через агентуру, которую его римская «контора» имела среди неофашистов в масонских ложах, в рядах мафии и, конечно же, среди разношерстных экстремистов, начиная с «черных партизан» и кончая «красными бригадами»…

«Дотторе» — так называли Джеймса Грина итальянцы на официальных раутах и неофициальных беседах. Он был действительно «доктором» по части тайных дел, дел текущих, ординарных и дел очень крупных…

Кто дирижирует террористами, кто стоит за их спиной? Об этом мистер Грин мог бы рассказать очень много.

Соотечественник Джеймса Грина в свое время выдвинул так называемый резервный вариант специально для Италии, который выражался примерно в такой формуле: заставить Италию жить в хаосе и для этого создать хаос. Пятой колонной американских секретных служб на Апеннинах стали вначале неофашистские и крайне правые организации. Они серьезно скомпрометировали себя. И тогда внимание было перенесено на левацкие группировки с названиями, в которых превалирует прилагательное «красный»…

Мистер Грин прекрасно знал, кто отдает приказы «правым» и «левым», «черным» и «красным» бригадам, поскольку иногда это делал сам через своих агентов или через представителей тех сил на Апеннинах, которым не по душе коммунисты и их союзники. В этом не было ничего нового. Еще во времена Трумэна в циркуляре, где формулировались задачи американской политики в отношении Италии, утверждалось, что положение в этом государстве должно основываться на сохранении дружеских чувств к Америке и на активном участии Италии в борьбе с коммунизмом. Это было в 1948 году. Прошло уже много лет, но задачи не изменились. Даже военное вмешательство, включая государственный переворот, считалось вполне допустимым, если бы все остальные попытки остановить продвижение коммунистов к власти потерпели неудачу…

Потому, например, и был «убран» с политической сцены корпусной генерал Антонио Анца. В своей квартире он был найден мертвым с пистолетом в руке и пулей в сердце… Уж очень много странностей стало происходить на Апеннинах после того, как на повестку дня реально встал вопрос об участии итальянских коммунистов в управлении Италией. И особенно после того, как правящая христианско-демократическая партия дала согласие на образование в стране парламентского большинства вместе с коммунистами.

Среди бела дня на одной из центральных римских улиц террористы из так называемых «красных бригад» похитили Альдо Моро, председателя национального Совета ХДП, а затем варварски убили его.

Словно по указанию какого-то невидимого дирижера, заиграл слаженный оркестр парней из ультраправых и ультралевых террористических организаций. Загремели взрывы, заполыхали пожары, начались уличные побоища в близких и далеких уголках Апеннин, загадочные убийства и самоубийства.

Генерал Анца не был коммунистом, но в военных кругах его считали человеком демократических убеждений. Он выступал за установление тесных связей армии с народными массами и с ветеранами движения Сопротивления, против кастовости руководящих кадров и их зависимости от натовских генералов. Но самое главное состояло в том,