Прощайте, господин полковник! - Леонид Сергеевич Колосов

и что она вольна делать все, что хочет. Внутренне я уже видел себя агентом спецслужб НАТО, а в этом качестве мне лучше было жить без Глории. Почему я решился пойти на вербовку? Мне очень импонировало то обстоятельство, что выбор пал именно на меня. Значит я — исключительная личность. Привлекала сама необычность ситуации. Я всегда мечтал о приключениях, о путешествиях, о таком, чего еще не было в моей жизни. К тому же мне было совершенно очевидно, что многочисленные контакты с иностранцами могут стать известными и тогда — прощай, карьера…»

Четвертая встреча, состоявшаяся в ресторане «Звезда Магриба», была короткой. Не успел Гэлбрайт углубиться в изучение меню, как Силов нарушил благопристойное молчание неожиданным вопросом:

— А каким образом вы собираетесь меня тренировать как шпиона вашей разведки?

Челюсть дипломата отвисла. Водянисто-голубые глаза стали белесыми. Можно было подумать, что он очень перепугался.

— Вы согласны? Серьезно?

— Да. Серьезно, согласен.

— Тогда встреча через неделю. Принесите краткую биографию на английском языке с изложением основных данных о себе и о семье, две фотокарточки и на отдельном листочке — свои антропометрические данные, то есть рост, вес и основные приметы…

Потом было еще несколько встреч, проходивших на вилле у дипломата. Так сказать, блицкурс шпионской подготовки. Гэлбрайт обучил Силова тайнописи, рассказал о способах приема шифрованных телеграмм из разведцентра по односторонней радиосвязи, показал, как зашифровываются и дешифруются радиограммы при помощи шифроблокнотов, открыл «секреты» пересылки и чтения микроточечных сообщений и работы через тайники, определил в общих чертах линию поведения новоявленного агента НАТО по возвращении его из загранкомандировки в Советский Союз.

— Прежде всего заруби себе на носу, если ты по возвращении в СССР разгласишь факт вербовки и назовешь людей, которые с тобой работали, и тебе и твоей семье будет плохо. Совсем плохо, понимаешь? Мы не прощаем легкомыслия, тем более что ты изучен и подобран для очень важной работы. Но это потом, а пока ты должен легализоваться у себя дома и неукоснительно, слышишь, неукоснительно следовать тем инструкциям, которые будешь постоянно получать в микроточечных сообщениях и шифротелеграммах. Запомни линию своего поведения: прежде всего надо завести обширные знакомства на работе, поддерживать хорошие отношения со своими товарищами, естественно, встречаться с девушками, короче говоря, жить нормальной для твоего возраста жизнью советского человека. Ясно?

— Ясно. Но поскольку я являюсь агентом НАТО, не могли бы вы походатайствовать о присвоении мне воинского звания?

— Об этом я посоветуюсь. А теперь нам нужно выбрать кличку, то есть, черт возьми, псевдоним для тебя. Есть предложения?

— Тигр.

— Тигр? Это почему же тебя потянуло на хищников?

— Вы же сами назвали меня тигром, когда я быстро зашифровал телеграмму на тренировке в прошлый раз.

— Ах так? Ну что же, тигр так тигр.

На одной из последних встреч Гэлбрайт вручил Силову японский транзисторный приемник, сообщив, что дважды в неделю после возвращения Алексея в Москву («мы узнаем, когда ты приедешь»), во вторник и четверг в десять часов вечера на двух частотах из Франкфурта-на-Майне будут передаваться шифрограммы.

— Ты сможешь принимать их на немецком языке?

— Смогу.

— Тогда слушай. Ровно в 22 часа по московскому времени на одной или другой частотах, которые я назвал, прозвучат позывные, которые повторятся три раза. Все это будет передаваться в течение десяти минут. После этого ты услышишь десять тональных сигналов, каждый продолжительностью в одну секунду. Вслед за этим голос произнесет слово «группен» и назовет количество групп в сообщении. После окончания передачи всех групп будет произнесено слово «видерхолен» и сообщение повторится. Конец передачи будет обозначен словом «энде». Понятно?

— А когда я получу дешифровальный блокнот?

— Это второй вопрос. Через две-три недели после приезда домой ты отыщешь по этой схеме тайник. Изымай контейнер со всеми мерами предосторожности. О конспирации мы с тобой говорили предостаточно.

Действительно говорили. Но ни Силов, ни его вербовщик не подозревали тогда, что их игра уже раскрыта. Советские контрразведчики знали не только о вербовке Силова, но и о том, кто его завербовал…

Накануне отъезда Силова в Москву в связи с окончанием загранкомандировки в ознаменование этого события Гэлбрайт вручил Силову швейцарские часы «Ролекс» последней марки и доллары на подарки родным и друзьям.

Вернувшись в Москву, натовский агент с соблюдением всех правил конспирации изъял контейнер. Вскрыв его на балконе своей квартиры, Силов обнаружил намотанную на деревянный стержень прозрачную пленку с напечатанной на английском языке инструкцией агенту, шифроблокноты, оптическое устройство из двух пулевидных линз для чтения микроточечных сообщений, два листа специальной копировальной бумаги для изготовления тайнописных посланий и деньги.

Согласно инструкции, которую Силов незамедлительно изучил, ему следовало подтвердить факт благополучного изъятия контейнера тайнописной открыткой, которую следовало отправить на подставной адрес натовской конторы. Таких адресов было два. Один во Франции: «Месье Жак Шанже. Улица Баграм. 75017. Париж, 60. Франция». Другой в США: «Мистер Теодор Ф. Доллар. Улица Парижский путь 3625. Город Нью-Альбукерке. Штат Нью-Мехико. 87111. США». На парижский адрес открытый текст, или, как говорят шпионы-профессионалы, письмо-прикрытие, должен был составляться от имени студента-африканца, обучавшегося в одном из московских высших учебных заведений. На американский — от имени пожилого бизнесмена, находившегося в Москве по коммерческим делам.

Силов подтвердил тайнописью факт изъятия контейнера и получение его содержимого. И тут случилось непредвиденное: Силова призвали на действительную краткосрочную службу в армию. Об этом он тотчас же сообщил второй тайнописной открыткой. Перед уходом в армию агент натовской разведки собрал полученное им шпионское оборудование, вложил его в алюминиевый футляр и поздно вечером тайком зарыл этот самодельный контейнер в лесопарке, неподалеку от своего дома в районе шоссе Энтузиастов…

Вернувшись через несколько месяцев из армии, Силов попытался найти зарытый им контейнер, но все усилия были тщетны… Он словно в воду канул. В 22 часа по московскому времени во вторник и четверг в эфире женский голос начинал передачи на немецком языке. Но агент их не слушал. Это было бесполезным делом. Без дешифровального блокнота, который был утерян, колонки цифр оставались всего лишь колонками цифр и для него…

Во время судебного процесса состоялся такой диалог.

— Когда я зарывал контейнер, то дрожал от страха и, видимо, запамятовал то место, где его оставил.

— Если бы сохранилось шпионское оборудование и вы получили бы задание натовской спецслужбы, то выполнили бы его? — спросил обвиняемого председательствующий Военного трибунала.

— Да, выполнил бы. Конечно, выполнил. Меня же предупредили, что будет со мной и моей семьей в случае нарушения инструкции.

— Значит, трусили?

— Трусил. Каждую ночь мучили кошмары. Просыпался в холодном поту.

— А не появлялась ли мысль о том, чтобы прийти