Прощайте, господин полковник! - Леонид Сергеевич Колосов

Любил ли Глорию Алексей? До самого своего последнего слова в зале Военного трибунала он утверждал, что да, поначалу любил. И эта волна слепых чувств и заставила забыть все: и Родину, и отчий дом, и долг, и совесть…

Силов стал частым гостем в доме родителей Глории. Они принимали его уже, во всяком случае так казалось молодому инженеру, как жениха своей дочери и прозрачно намекали, что ждут от него официального предложения. Франсиско Харамийо не уставал повторять: «Вы с Глорией отличная пара. Ты парень с головой, быстро сделаешь карьеру в Штатах, да и я помогу». «Мы ни в чем не можем отказать нашей дочери, — вторила мамаша. — Значит, такая судьба. Глория не может жить без вас, а нам счастье дочери превыше всего». Алексей робко сопротивлялся: «Но мне не так просто жениться на американке…» «Конечно, — убежденно соглашалась мамаша. — Стоит лишь заикнуться об этом в советском посольстве, и вас моментально отправят домой, а Глория умрет от горя… Нет, об этом не может быть и речи. Лучше обратиться в швейцарское посольство — оно представляет интересы США в Алжире, — где работает Вильям Гэлбрайт — наш знакомый дипломат. Он без труда оформит въездную визу для вас в Штаты».

В начале февраля Алексей официально попросил у папаши и мамаши Харамийо руки их дочери (к этому времени, как скажет Силов во время процесса, у него «появилось ослабленное чувство Родины»). Родители Глории дали свое согласие, оговорив его, правда, непременным условием последующей жизни молодых в Соединенных Штатах Америки и наличием благословения на брак со стороны матери Силова. Поэтому Алексею надо было найти достаточно веский предлог для внеочередного выезда в Москву. Он направил телеграмму матери: «Пришли срочный вызов». Такой вызов пришел: «Болен твой брат Павлик. Если можешь, приезжай. Мама». Младший братишка действительно болел в то время: у него была ангина. В Москве Силов находился недолго. Сейчас трудно восстановить дословно диалоги между сыном и матерью. Важнее итог этих бесед. Вместе с матерью Алексей купил дорогие подарки невесте и ее родителям, перевел денежные сбережения на имя своей матери, оставил ей завещание на все свое имущество.

В Бумердесе Силова ждал удар. Папаша и мамаша Харамийо встретили его довольно прохладно.

— А Глория улетела в Штаты, — как бы между прочим сказала мамаша. — Она была очень расстроена и оставила письмо для вас.

Конверт был запечатан. Алексей разорвал его, достал сложенный вчетверо листок. Послание было коротким.

«Мой дорогой, — писала Глория, — я передумала. Вряд ли нужно связывать наши судьбы. Кроме того, у меня есть маленькая дочь от неудачного брака. Итак, прости меня и забудь…»

Неудавшийся кандидат в мужья оторопело глядел на супругов Харамийо. Они с разыгранным волнением смотрели на него. Первым прервал молчание несостоявшийся тесть.

— Что-нибудь случилось, Алекс?

— Она не хочет выходить за меня замуж.

— Да? Надо же так… Глория всегда была взбалмошной девчонкой.

— Я должен все равно лететь в Штаты, поговорить с ней, переубедить. Ведь она же любит меня!

— Как хочешь, Алекс. Мы, к сожалению, не можем принудить Глорию выйти за тебя замуж, хотя ты нам очень нравишься.

В разговор вступила несостоявшаяся теща:

— Конечно, вам надо обязательно лететь. Может быть, удастся поколебать ее скоропалительное решение…

— Да, но как же с визой?

— О, я уже говорила с нашим знакомым дипломатом. Он согласен. Когда бы вы могли встретиться с ним?

— Когда угодно.

— Тогда послезавтра на площади Рош. Сообщите только, как вы будете одеты, чтобы мистер Гэлбрайт смог вас опознать.

— Я буду в светлой куртке с цветком в петлице.

— О’кей!

… На площади Рош, куда Силов пришел с цветком в петлице, было немноголюдно. Не успел Алексей оглядеться, как к нему быстрыми шагами подошел среднего роста и плотного телосложения человек. Коротко остриженные светлые волосы, зачесанные набок, глубокие залысины на висках, водянистые голубые глаза. Все это Силов схватил сразу, ибо приметы были четкими, не смазанными, запоминающимися, самыми, кстати сказать, что ни на есть нежелательными для профессионального разведчика.

— Вы Алекс?

— Да.

— Идите по этой улице, — он указал рукой, — и не оборачивайтесь.

Силов пошел. Сзади шаркали подошвы Гэлбрайта, слышалось его прерывистое дыхание. Он продолжал вполголоса командовать:

— Сверните в переулок. Так… Видите справа машину? Откроете дверцу и сядете на переднее сиденье.

Проходя мимо ворот одного из домов, Силов заметил стоящего в них человека в арабской национальной одежде. Он сделал в направлении Гэлбрайта успокаивающий жест рукой — все, мол, в порядке…

…Сев за руль, американец включил зажигание и на небольшой скорости, часто посматривая в зеркало, двинулся вперед. Покрутившись по городу, он притормозил у тротуара одной из тихих улочек.

— Ваши документы.

Силов достал из кармана и подал Гэлбрайту свое удостоверение. Посмотрев, дипломат вернул его Алексею.

— Так в чем существо вопроса? Постарайтесь короче.

Силов начал рассказывать о перипетиях своей любовной истории, о неожиданном отказе Глории выйти за него замуж, о необходимости срочного выезда в США, чтобы выяснить причины разрыва и урегулировать конфликт… Дипломат слушал невнимательно, часто перебивал, торопил.

— О’кей… Мне все ясно. С американской визой задержки не будет, но вот алжирские власти… Ведь они моментально сообщат в ваше посольство, и все полетит к дьяволу. Да, да, именно в преисподнюю. Ваша карьера, молодой человек, на этом закончится… А что, если спокойно вернуться в Советский Союз и поработать на нас?

У Алексея язык приклеился к небу. Он долго не мог обрести дара речи.

— То есть на кого «на вас»?

— На свободный мир, на натовскую разведку, если хотите. Слыхали о такой?

— Слыхал. Вы предлагаете мне стать предателем?

— Нет, ни в коем случае. Просто я предлагаю хорошо оплачиваемую работу. Денег будет очень много. Так что соглашайтесь…

— Нет. Я просил лишь помочь с визой, чтобы выехать в США, и совершенно не собирался становиться агентом НАТО.

— Как хотите. Но подумайте. Давайте встретимся через две недели. Что касается Глории… Стоит ли из-за девушки выезжать в Штаты? Любовь — дело ненадежное. Сегодня женился, завтра развелся. И потом зачем ехать в Америку. Есть места симпатичнее — Гавайские острова, к примеру. Учтите, Глория не принесет вам славы, хотя ее имя и переводится с латинского как слава. Так что думайте, Алекс.

Алекс уже подумал.

Во время судебного процесса он скажет: «Глория не ответила на мое послание. Да и, честно говоря, она мне уже и не виделась столь необходимой, столь желанной. Отправил ей короткое письмо, где сообщал, что освобождаю ее от данного мне слова