Кукольный лес - Саския Калден

Он задумчиво посмотрел на меня, а потом улыбнулся:

– Потому что ты тоже особенная.

Я не знала, что на это ответить, поэтому ждала, что он продолжит. Очевидно, мужчина был в настроении поговорить, хотя в моем присутствии обычно был немногословен. Может быть, в мастерской он чувствовал себя комфортно, как дома? В конце концов, бо́льшую часть своего времени он проводил именно здесь. Или он просто хотел как можно дольше показывать мне этот ужас, чтобы я больше никогда не осмелилась возражать фантазиям его дочери? Потому что, куда бы я ни посмотрела в этой комнате, моя судьба была очевидной. Даже если это были просто стеклянные глаза, глядевшие на меня из пластиковых контейнеров и разнообразных канистр с химикатами, аккуратно разложенные по одноразовым баночкам.

– Клара обладает способностью видеть вещи так, как их не видит никто другой. Она необыкновенный человек.

– Может быть, потому что она так и не научилась видеть вещи такими, какие они есть. – Я пристально посмотрела мужчине в глаза. – Ей не нужна кукла, ей нужна мама. Ей нужен кто-то, кто будет о ней заботиться. – Я выдержала его взгляд, по крайней мере, мне хотелось притвориться, что я могу ему противостоять, что я нахожусь с ним на равных, хотя внутри у меня все дрожало. – Где мама Клары? – спросила я, надеясь, что он скажет.

– Какое тебе дело до этого?

– Я просто хочу знать.

Он протянул ко мне руку. Я вздрогнула, когда мужчина коснулся моего лица. Слегка дотронулся до моей щеки и нижней челюсти.

– Мне пришлось долго тебя искать.

Он смотрел на мои рот, нос, глаза. Делал мысленные замеры. Его взгляд причинял боль, словно тысячи крошечных уколов.

– Ты похожа на нее.

– На кого? – Я затаила дыхание.

– На свою мать.

Я услышала, как дыхание вырвалось у меня изо рта, почувствовала, как пальцы мужчины отдалились от моей кожи, и краем сознания заметила, что он снова прислонился к верстаку.

– Ты унаследовала от нее это упрямство. Смотри, чтобы оно не погубило тебя.

Я уставилась на него.

– Откуда вы знаете мою маму?

Мужчина не ответил. Какое-то время он просто смотрел мимо меня в пустоту, затем вздохнул, и его взгляд потемнел.

– Я просто хочу, чтобы у малышки был кто-то, с кем можно играть.

Внутри меня все перепуталось. Я больше не знала, что и думать.

– Почему я на самом деле здесь?

– Я только что сказал тебе.

Я не верила ему. Должно было быть что-то еще.

– Если вы хотите, чтобы Кларе было с кем играть, почему бы ей просто не пойти в детский сад?

– Ты что, не понимаешь? – От резкого голоса я вздрогнула. В уголке рта мужчины собралась слюна. – Она не может жить так, как живут другие. Она не способна на это.

Если кто и не был способен, так это он. Клара была всего лишь ребенком.

Ее отец со злостью посмотрел на меня.

Я не хотела злить его, поэтому попыталась говорить более примирительным тоном:

– Может, ей просто нужно побыть среди людей, тогда…

Он оттолкнулся от верстака, схватил меня за горло и сжал его.

Все случилось так быстро, что поначалу я даже не поняла, что происходит. Я пыталась вдохнуть, но воздух не проходил. Я не могла дышать, размахивала руками и пинала мужчину ногами, чтобы он наконец отпустил. Он резко толкнул меня назад. Головой я ударилась о стену. Вспыхнувшая боль отдалась по всей спине.

– Что ты вообще знаешь о Кларе? – прошипел мужчина мне в лицо, не переставая вдавливать меня в стену, выжимая из меня жизнь. – Ты понятия не имеешь. Ты даже не знаешь ее.

Я в отчаянии билась, жадно хватая ртом воздух, но он не отпускал меня. Мои руки и ноги покалывало так, словно они вот-вот перестанут функционировать. Внезапно я ясно осознала. Я умру. И когда он закончит с моей оболочкой, я буду стоять рядом с остальными.

Мои веки затрепетали, в теле не осталось сил, я перестала бороться. Меня охватил покой. Вспышки света перед глазами слились в одно ослепительно белое пятно. Мои легкие все еще пытались бороться за жизнь, но я знала, что все закончится.

Хватка на моей шее ослабла. Белизна отступала, словно пелена, которая становилась все тоньше и тоньше.

Он оставил меня в живых.

Я пыталась вдохнуть, но горло будто сжали невидимые тиски. Я ловила ртом воздух и хрипела, вцепившись в горло. Воздух, мне нужен был воздух. Мужчина пристально смотрел на меня, в замешательстве наблюдая, как я борюсь сама с собой. Его глаза были влажными – я успела заметить это, прежде чем он отвернулся от меня.

Мое горло постепенно приходило в норму, боль в груди ослабевала. Тело снова функционировало.

Отец Клары по-прежнему стоял ко мне спиной, словно не желая видеть, что натворил. Я огляделась по сторонам, быстро, отчаянно, и заметила стамеску, лежащую всего в метре от меня на деревянном ящике

Глава 21

Эвелин

Я неподвижно сижу на стуле и пытаюсь выбросить из головы образ мертвых девушек. Чувствую, что мне нехорошо. То, через что прошла Джессика, не дает мне покоя. Лишь бы это не читалось на моем лице. Важно, чтобы она чувствовала себя под моей защитой; следователь, не справляющаяся с ситуацией, вряд ли смогла бы стать для нее опорой. К тому же я впервые руковожу расследованием в этом комиссариате и не хочу допустить ошибки. Нельзя позволить, чтобы произошло то, что было шесть лет назад в Штутгарте, когда меня отстранили от дела об убийстве, потому что я эмоционально не справлялась с тем, что мать издевалась над собственным ребенком и утопила его в ванне. Мне было трудно осознать, как можно не ценить и не любить свою плоть и кровь. Этот случай настолько выбил меня из колеи, что мне пришлось пройти курс психотерапии. Но психотерапевт, доктор Руфус Виккерт, полностью оправдал свою репутацию и вел себя настолько непрофессионально, что я прекратила встречи после шести сеансов. Потребовалось больше года, чтобы я смогла вернуться к службе.

Внезапно мои мысли обрывает Болте, когда задает Джессике вопрос:

– Ты ударила его стамеской?

Его вопрос звучит сухо. Похоже, все это не задевает его так, как меня.

– Нет, – вздыхает Джессика, – я даже дотянуться до нее не успела. Он повернулся ко мне и заметил мой взгляд еще до того, как я успела протянуть руку. Он обмотал мне запястья проволокой и привязал к верстаку. Он оставил меня в подвале на всю ночь, потому что, по его мнению,