Другие американцы - Лайла Лалами

– Блин, только не это.

– Не пойдешь?

– Я больше не хочу иметь дело с управлением по делам ветеранов. – Он пристегнул ремень безопасности. – Пять месяцев я ждал от них слуховой аппарат и до сих пор не могу настроить его так, чтобы он нормально работал.

– Управление тут ни при чем. В общественном центре есть группа психологической поддержки для людей, у которых проблемы с управлением гневом. Я узнал о ней от Стрэттона. Его друг ведет эту группу.

– Хочешь, чтобы я пошел на терапию к идиоту-любителю?

– Кретин ты, он не любитель. У него степень магистра, он опытный психолог, и его очень хвалят. Хочешь, я тоже буду ходить?

– Да не буду я сидеть кружком с какими-то придурками, которые стонут и жалуются на свои чувства. Поехали уже, что мы тут торчим?

Я завел машину и выехал со стоянки на улицу. На первом светофоре я достал сигарету. Это была моя третья сигарета за день. Или четвертая. В любом случае это был прогресс. Бросить курить наверняка не сложнее, чем пить. После того как решил, что больше не буду пить, ни разу не сорвался. Я глубоко затянулся, наслаждаясь сигаретой, потому что не сомневался, что на сегодняшний день она последняя. Фиерро открыл окно рядом с собой, чтобы выпустить дым.

– Эта дрянь когда-нибудь убьет тебя, – сказал он.

– Никому не избежать смерти.

– Как и жизни, – усмехнулся он в ответ.

Через мгновение он снова повернулся ко мне.

– Нет, серьезно, как ты можешь так отравлять свой организм? Я не понимаю.

– Что ж, доктор Фиерро, советуете вести здоровый образ жизни? Что еще посоветуете?

– Ничего, – фыркнул он. – Разве что вот: не связывайся с шальными сучками.

В этот момент мы выезжали на 10-ю автостраду, я сделал паузу, а когда мы встроились в поток, сказал:

– Она, вероятно, подаст на запретительный судебный приказ.

– Кто, Мэри? Я и не планировал с ней встречаться.

– Надеюсь, что это правда. Хорошо бы ты оставил ее в покое. Навсегда, понимаешь?

– Я подписал документы на развод.

– Подписал?

– Ну а что, думаешь, я вру? Я сразу же подписал, после того как раздолбал чертову машину.

– Ладно. Хорошо. Первое собрание в следующий четверг, кстати.

– Ты что, всерьез хочешь запихнуть меня в идиотскую группу взаимопомощи?

– Конечно всерьез. Тебе нужна помощь.

– Чувак, когда ты нудишь, ты прямо вылитая Мэри. Никогда не замечал?

– Да? Ну, может, тебе стоило к ней прислушаться?

Всю оставшуюся дорогу Фиерро молчал. Даже когда мы проезжали мимо ветряков, он не пошутил, как обычно. Вопрос: «Как ветряки относятся к возобновляемым источникам энергии?» Ответ: «С ветерком!» Когда мы подъехали к его дому, он открыл солнцезащитный козырек, заглянул в зеркало и пригладил сальные волосы. В лагере Такаддум он обматывал себе голову банданой до самых бровей, стоя перед маленьким зеркалом в душевой. Иначе, когда мы шли в патруль, пот заливал ему лицо непрерывным потоком. Мы прошли через десятки таких патрулей вместе, потеряли в них приятеля, но не во время патруля мы стали друзьями. Это случилось во время одной поездки за неделю до окончания нашей службы, когда нам было поручено сопроводить одного иракского чиновника по имени доктор Джабер на какую-то встречу в западной части Рамади. Он отвечал за восстановление тех частей электросети, которые были уничтожены во время вторжения, но за восемь месяцев встреч с американскими подрядчиками ему так и не удалось согласовать план. В то майское утро, в понедельник, температура уже перевалила за тридцать, но нам всем было плевать. Нам не терпелось поскорее отработать несколько оставшихся до возвращения в Штаты смен, и, ожидая министра, мы болтали, в основном о том, что будем делать, когда вернемся домой. Ходить в бары. Знакомиться с девчонками. Плавать в бассейне. Хек тогда сказал: «К черту все это, лучше переехать туда, где постоянно идет дождь и где никого нет».

После встречи мы сопровождали доктора Джабера обратно по маршруту Мичиган. Дорога впереди была залита солнечным светом. Сидя у турели, я щурился от яркого солнца, даже солнцезащитные очки не помогали. Откуда-то с улицы доносился скрип тележки, с которой распродают хлеб, и детский смех. А потом вдруг ни с того ни с сего я взлетел на три метра в воздух, винтовка выпала у меня из рук, а в спину вонзился осколок. Перед глазами все потемнело. Следующее, что я помню, это вкус гравия во рту и истошный вопль Фиерро: «Я держу тебя, Горецки, держу!» Он закинул меня к себе на спину и вынес из канавы, куда я упал. Только потом, когда очнулся уже в больнице, я узнал, что у него лопнула барабанная перепонка.

Фиерро захлопнул солнцезащитный козырек и повернулся ко мне.

– Пойдем куда-нибудь, выпьем?

– Не сегодня.

– От меня так плохо пахнет?

– Душ бы тебе не помешал. Но дело не в этом. Я устал сегодня.

– Ладно. Спасибо еще раз, друг.

Я выехал со стоянки и поехал домой. Я чувствовал неприятную тяжесть на сердце и знал, что она не позволит мне заснуть этой ночью. Может, прогуляться перед сном, думал я, измотать себя, проветрить голову. Я проехал мимо своей улицы и поехал дальше по шоссе, в сторону национального парка. Остановился на красный свет и вдруг увидел, как Нора заходит в бар «Маклин».

Нора

Я переехала в домик, чтобы не ссорится постоянно с родными, но здесь возникли другие сложности: тишина давила на психику, все время казалось, будто я слышу стук своего сердца. Я не привыкла жить в пустыне, или, точнее сказать, уже отвыкла, поэтому села в машину и отправилась на поиски бара, чтобы выпить. Я никогда раньше не была в баре «Маклин» и удивилась, что в шесть часов вечера он оказался полон. Я села за барную стойку. Какие-то туристы в походной одежде и соломенных шляпах склонились над единственным меню и обсуждали, что заказать: обычную картошку фри или с чесноком. Через три стула от меня человек в синей спецодежде увлеченно тер ключом лотерейный билет. Двое бородатых мужчин напротив потягивали пиво и тихо беседовали. Бармен смешивал коктейли и не обратил на меня внимания, даже когда я попыталась поймать его взгляд.

– Нора, – окликнул вдруг кто-то сзади.

Я повернулась на барном стуле и уронила сумочку с колен. Все ее содержимое высыпалось на пол: ключи, перцовый баллончик, мелочь, непонятно откуда взявшаяся губная помада, эмалированная коробочка для таблеток, мобильник. Жуткий бардак. Джереми Горецки стоял рядом и смущенно улыбался.

– Прости, – сказал он, поднимая вещи с пола. – Я не