Шпионское грузило - Лен Дейтон

Его костюм-тройка — темно-серый, в тонкую черную полоску — был скроен с грубоватым американским изяществом, благодаря которому он казался стройнее, чем был на самом деле. По жилету протянулась тонкая золотая цепочка с маленьким золотым брелоком.

Он пригласил ее в гостиную, которая была настолько обширна, что в ней нашлось место пианино, паре диванов с креслами рядом и кофейному столику — и она не казалась заставленной мебелью.

— Заходите. Добро пожаловать в Диснейленд. Садитесь. Джин, виски, водка, вермут… может, мартини? Приказывайте. — Сев, она присмотрелась к обстановке. Кто-то немало потрудился, стараясь, чтобы вся она соответствовала тем принципам декоративного искусства, которые были в моде во времена застройки квартала.

— Мартини. Вы играете на пианино?

Он направился на кухню, и она услышала, что он открывает холодильник. Вернулся он с двумя запотевшими стаканами мартини, с бутылками охлажденного джина и вермута. Кроме того, он нес коробку с закуской.

— Я поклонник оливок, — сказал он, протягивая ей стакан. — Не успею купить, как тут же их съедаю. Они из Испании. Ах да, я немного играю.

— Ну, не будем тянуть, я должна идти.

— Не стоит волноваться. Я отвезу вас домой.

— Экстравагантная квартира! — Она взяла стакан за донышко и прижала к лицу, наслаждаясь его льдистым холодком.

— Вам нравится этот декоративный хлам? — Он отпил немного мартини и аккуратно поставил стакан на поднос. — Мой отоларинголог получил его в наследство. Его родители были беженцами из Вены. Врачи. Они успели вовремя унести ноги и даже прихватили с собой мебель. И мне пришлось поклясться, что я не буду ставить стаканы с кока-колой на полировку стола и не буду курить. Если он останется в Нью-Йорке, то переправит обстановку туда.

— Очень трогательно.

— Ему вообще свойственна сентиментальность. Закусывайте. Вот возьмите… — Он обратил ее внимание на содержимое только что открытой коробки: набор крохотных тартинок с сыром в виде старинного парового судна на Рейне.

— Я не голодна.

— Вам не станет легче, если вы удостоите меня рассказом о себе?

— Нет, не думаю.

— Вы очень красивая женщина, миссис Сэмсон. И ваш муж — счастливый человек. — Он сказал это абсолютно безыскусно и откровенно: ни один ее знакомый англичанин не смог бы сделать такой комплимент без запинки и тени смущения.

— Я тоже счастлива, — тихо сказала она. Она бы предпочла, чтобы он не разглядывал ее так пристально: волосы у нее были в беспорядке, а глаза покраснели.

— Не сомневаюсь. Напиток устраивает? Может, слишком много джина?

— Нет, именно так, как я и люблю. — Она отпила глоток, чтобы подтвердить искренность своих слов. Она испытывала какое-то смущение. После нескольких минут светской болтовни, когда Кеннеди изъяснялся в своей любви к опере, она сказала: — Может, вы могли бы вызвать такси? Порой они заставляют ждать целую вечность в это время.

— Я отвезу вас.

— Вы должны ждать телефонного звонка из полиции.

— Вы правы. Но неужели вам уже нужно уходить?

— Да, нужно.

— Могу ли я еще раз увидеть вас?

— Это будет достаточно глупо.

— На следующей неделе я перегоняю «цессну» в Ниццу — в пятницу, может, в субботу — и беру там «лир-джет». Прекрасная работа: такие попадаются не так часто. Там есть действительно очень хороший ресторан в двадцати минутах езды по трассе от аэропорта. И к шести часам я доставлю вас в центр Лондона. Не отказывайтесь сразу же. Может, вы захотите взять с собой мужа и детей. Машина четырехместная.

— Не думаю.

— Так подумайте. Может, перемена в жизни пойдет вам только на пользу.

— Это мнение медика?

— И я не сомневаюсь в нем.

— Лучше не надо.

— Разрешите мне вручить вам свой телефонный номер, — сказал Кеннеди. Не дожидаясь согласия, он дал ей визитную карточку. — Эта паршивая погода вроде не хочет меняться, и возможно, вы испытываете желание погреться на солнышке Ривьеры. — Она посмотрела на карточку: доктор Г.Р.Кеннеди, адрес и номер телефона в Мейда-Вейл. — В прошлом месяце я заказал их в одной из типографий. Я было собирался принимать пациентов, но потом передумал.

— Понимаю.

— Это против правил аренды квартиры, и я предчувствовал, что начнутся разговоры из-за машин пациентов, которые они будут оставлять на стоянке. — Он по телефону заказал такси. — Обычно они довольно услужливы, — сказал он. — У меня имеется у них счет… Да и кроме того, — задумчиво добавил он, — визиты пациентов смогут навести ребят из иммиграционной службы на мой след.

— Надеюсь, что ваша племянница скоро вернется.

— С ней все будет о'кей.

— Вы знали того мужчину, который был ее спутником? Кеннеди помолчал.

— Кто-то из пациентов. Из клиники. Он встретил ее, когда она как-то днем дожидалась меня.

— Ах, вот как.

— Не исключено, что он склонен к насилию. Вот почему полиция так и забеспокоилась из-за нее.

— Понимаю.

— Вы помогли мне, миссис Сэмсон. И я в самом деле ценю, что вы разделили мое общество. — По телефону сообщили, что машина ждет внизу. Он помог ей надеть пальто, позаботившись о том, чтобы ее длинные волосы не попали под воротник. — Я хотел бы чем-то быть вам полезен, — сказал он. Торжественно пожимая ей руку, он задержал кисть Фионы в своей.

— Помощи мне не требуется.

— Вы отправились на железнодорожный вокзал в надежде скрыть свое горе. И вы серьезно думаете, что брак, в котором жена боится предстать огорченной перед глазами своего мужа, может доставлять удовольствие?

Фиона почувствовала, что ее обезоруживает его простота и откровенность. Она не испытывала большого доверия к психиатрии вообще и к ее адептам в особенности, но этот забавный и необычный человек чем-то привлекал ее. Видно было, что и она ему явно нравилась, но он держал себя в руках. Ей понравилось, что Кеннеди откровенно поделился своими страхами перед департаментом иммиграции, что давало понять, какое он испытывает к ней доверие. Она почувствовала себя соучастницей в этой противозаконной деятельности.

— Вам приходится иметь дело с такими дилеммами, которые вам преподносят похожие на меня пациенты?

— Можете мне поверить, никогда не встречал пациентов, которые хоть в малейшей степени напоминали бы вас, миссис Сэмсон, да таковых никогда и не будет.

Она мягко высвободила свою руку и вышла за дверь. Он не последовал за нею, но когда, садясь в такси, она подняла голову, то увидела в окне его лицо.

Она взглянула на часы. Уже поздно. Бернард старается каждый вечер звонить ей примерно в это время.

— Привет, радость моя. — К своему удивлению, явившись домой, она увидела Бернарда, нянечку и детей, сидящих вокруг