Шпионское грузило - Лен Дейтон

маленького кухонного столика. Сцена эта навсегда запечатлелась в ее памяти. За едой все много хохотали и болтали. Стол представлял собой хаос, который раньше был свойственен дому матери Бернарда: чайные чашки были без блюдец, чайник для заварки стоял на выщербленном блюде, обертки от замороженной пищи на скатерти соседствовали с пакетиками сахара и крошками печенья, оставшимися в коробке. Как только она вошла, смех стих.

— А мы все удивлялись, куда это ты запропастилась, — сказал Бернард. На нем были грубошерстные брюки и старый синий свитер, который она дважды пыталась выкинуть.

— Мистер Сэмсон сказал, что дети могут поесть внизу, — нервничая, сообщила нянечка.

— Все в порядке, няня, — сказала Фиона, целуя детей. Их только что искупали, и от них пахло тальком.

— А у тебя нос холодный, — тоном обвинителя сказал Билли и хихикнул. Он был копией Бернарда.

— Ты грубишь, — заметила младшая сестренка. Она уже настолько выросла, что могла сидеть за общим столом, подложив под себя синюю подушку с дивана из гостиной. Фиона заметила у нее на передничке пятно от томатного соуса, но ничего не сказала, обнимая и целуя дочку. К малышке Салли она испытывала особую привязанность, потому что она нуждалась в Фионе так, как никто другой на свете.

Фиона обняла Бернарда.

— Ну и чудесный сюрприз. А я не ждала тебя раньше уик-энда.

— Я удрал. — Бернард обнял ее, нов его жесте была какая-то напряженная сдержанность. Любая другая жена почувствовала бы сигнал опасности. Фиона же поняла по-своему его реакцию — в Берлине что-то было не так. Стрельба? Убийство? Она быстро осмотрела его, желая убедиться, что он не пострадал и не ранен. Она не стала спрашивать его, что случилось, ибо они никогда не обсуждали между собой департаментские дела, если только оба не занимались одной темой, но она понимала, что потребуется некоторое время, прежде чем Бернард обретет способность к физическим контактам с ней.

— С тобой все в порядке?

— Конечно, со мной все о'кей. — Улыбка не смогла скрыть нотку раздражения. Ему не нравилось, когда она о чем-то догадывалась.

— Ты еще должен возвращаться? — Дети с нескрываемым интересом следили за их разговором.

— Посмотрим. — Он убедительно изобразил веселье. — Во всяком случае, за несколько дней ничего не случится. Они думают, что я болтаюсь в Баварии.

Фиона демонстративно поцеловала его. Она не хотела, чтобы Бернард отчуждался от нее. Сознательное неповиновение инструкциям из-за желания приехать домой пораньше не могло не льстить ей, но поведение такого рода в департаменте считалось недопустимым. Но сейчас не время упоминать об этом.

— До чего приятный сюрприз, — повторила она.

— Пообедай с нами, мамочка, — сказала Салли. — У нас хватит и на тебя.

Нянечка, которая, вне всякого сомнения, купила «вкусный крестьянский обед, готовый к немедленному употреблению», смутилась.

— Посмотрим, что вы едите, — сказала Фиона.

— Тут нет мяса, — произнес Билли с таким видом, словно рекомендовал ей. — Тут только соус и паста. — Он показал ей ложку с остатками еды, чтобы убедить ее.

— Только все очень соленое, — сказала Салли. — И мне не нравится.

Няня отняла у Билли ложку и отправилась за блюдцем и чашкой, в которой собиралась принести Фионе чай.

Фиона наконец сняла пальто и шляпку. Затем она схватила пятновыводитель в надежде избавиться от пятна на шелковой обивке дивана. Она понимала, что своими действиями она нарушит веселую и непринужденную атмосферу, в которую ворвалась, но она просто не могла сидеть, болтать и смеяться, когда перед глазами у нее маячило это пятно. Не могла. Возможно, именно в этом и крылся порок как в ней самой, так и в ее браке.

Прежде чем она приступила к чистке, няня успела принести ей чай и стала убирать со стола. Бернард наклонился к детям и сказал:

— Ну, кто будет моим первым пассажиром на поезде в Страну снов?

— Я, папа! Я! — в голос заорали оба.

Скоро Фиона, не перестававшая трудиться над пятном, осталась одна. Откуда-то сверху до нее донеслись радостные голоса детей, которых Бернард укладывал в постели.

— Баю-бай! Баю-бай!

Мой милый, дорогой Бернард. Как бы она хотела, чтобы его прекрасные отцовские качества не заставляли ее чувствовать свою ущербность как матери.

Глава 7

Лондон. Сентябрь 1978 года

Сильвестр Бернстайн был американцем лет пятидесяти от роду. Они с женой жили в Баттерси в доме красного кирпича с террасой в викторианском стиле. Одна маленькая комнатка на каждом из трех этажей была превращена в кухоньку с ванной, о чем позаботился еще предыдущий владелец в начале семидесятых годов. Теперь участки по южному берегу реки были отданы молодым парам, обнаружившим, что эти места весьма близко находятся от центра Лондона, — и целые улицы подвергались перестройке. Появились желтые парадные двери и даже розовые с медными молотками, и в наши дни все больше и больше машин, на которых не было и следа ржавчины, выстраивались, бампер к бамперу, вдоль улицы. Правилами отдела планирования местного самоуправления запрещалось использовать дома под офисы, но Бернстайн не сомневался, что никому не придет в голову сетовать на то, что он использует чердачную комнату в качестве конторы с пишущей машинкой, парой столов, двумя телефонами и телексом. Частные детективы проводят не так много времени в конторах: во всяком случае, таков был Сильвестр Бернстайн.

Двадцать один год он прослужил в ЦРУ. Получив ранение в ногу, которое никак не заживало, он вышел в отставку. Он женился на девушке, которую встретил в Сайгоне, — английской медсестре, работавшей в миссии «Христианской помощи», и она внезапно решила, что они должны жить только в Англии. В те времена доллар высоко котировался по отношению к фунту стерлингов, и средства, полученные после отставки, позволили им достаточно хорошо жить в Лондоне. Когда доллар стал падать, Бернстайну пришлось снова взяться за работу. Его контракты с Гросвенор-сквер, на которой располагалось американское посольство, помогли получить временное разрешение на работу, и он приступил к делу как Сильвестр Бернстайн, частный детектив. Но, по правде говоря, большинство его клиентов являлись к нему, привлеченные его долгой карьерой в ЦРУ. Некоторые из них по-прежнему относились к сумеречному миру служб безопасности, и им был нужен тот, кто сможет справиться с щекотливыми заданиями. Та работа, которую Бернстайн взялся выполнить для Брета Ранселера, была ему знакома, так как входила в круг его обязанностей. И потому, что он давно знал Брета и Брет был достаточно требовательным клиентом, Бернстайн решил не прибегать к помощи кого-либо из своих субподрядчиков. Он решил лично ею заняться.

Они сидели в комнате на нижнем этаже. На стенах