Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

офицеры. Шатрова, если кто-то забыл, выпила уксус. Подождем отчета экспертов, но не стоит рассчитывать на сенсацию… Есть ценные версии?.. Понятно, ценных версий нет. Спрошу иначе: есть хоть какие-то версии, пусть даже бредовые?

— Перепутала бутылочку? — оживился Балабанюк.

В принципе, было не до смеха, но присутствующие заулыбались…

Новый день канул в пропасть, и над группой подполковника Аверина сгущались тучи. Оборвали последнюю связь, осталось констатировать: таинственный агент в Вашингтоне снова оказался прав. Об Ильинском никакой информации из-за бугра не поступало. Странная смерть гражданки Шатровой вызывала уйму вопросов. Члены группы работали по Котельнической набережной, искали любую информацию о мужчине в серой рубашке. Но никто не всматривался в его лицо. Ушел ли пешком, уехал на машине — тоже неясно. Личный транспорт он мог оставить за пределами набережной. Разговор с Шатровой был весьма странный. Сама говорила мало, к кофе почти не притронулась, только теребила ручку чашки. Она была подавлена, но слушала собеседника внимательно. Тот вещал негромко, сложив локти на стол, подавшись вперед. Шатрова пару раз кивнула. Потом встала, подхватила сумочку и покинула заведение. Официантка напряглась, но собеседник показал ей два рубля и сунул их под вазочку. Больше этот парень работницу не интересовал. Как они с напарницей составляли фоторобот и что из этого было — отдельная грустная тема. Даже отбросив «камуфляж» — по этому образу можно было брать половину столицы.

Генерал Зимин выдерживал угрожающую паузу. Будто часики тикали перед взрывом. Вечером раздался звонок в дверь и на пороге квартиры возникла Мария Погодина — хорошо одетая, нахмуренная. О встрече не договаривались. Маша владела навыками самообороны, могла скрутить хулигана, но не факт, что группу упомянутых товарищей. Но продолжала рисковать, считала, что у нее все под контролем. А также щеголяла где-то вычитанным словом «феминизм», которое Павлу страшно не нравилось. Он закрыл дверь и привычно потянулся к женскому телу. Но та отступила.

— Ша, я по делу.

— Что с тобой? — забеспокоился Аверин.

— Наваждение, — сказала Мария. — Но тем не менее. Обсудить эту тему на работе мы не могли. И ты поймешь, почему. Поговорим, а потом, — Маша хитро улыбнулась, — посмотрим… Аверин, не стой столбом. Даже чаем не угостишь?

Они сидели на кухне, пытливо вглядывались друг другу в глаза.

— Ты уже все понял, — заключила Мария, отодвигая пустую чашку. — Думал об этом и раньше, но гнал от себя эту мысль, считая ее подлой. О разработке Шатровой знали только работники нашего отдела. Еще генерал Зимин, но его мы с удовольствием исключаем из числа подозреваемых.

— Еще сотрудники «семерки», — напомнил Павел, — которые непосредственно и выполняли эту работу. И еще пара лиц, если не больше… Но согласен, эти лица не похожи на заинтересованных… Они возникли спонтанно, могли возникнуть другие. Константа в этом деле — наши люди. Как же противно, черт возьми…

— А никто и не обещал, что будет приятно, — напомнила Мария. — В любом случае, эту версию надо исключить. Мы будем счастливы, когда поймем, что ошибались. Скажи, Паша, нам обоим можно доверять? — Она сверлила Аверина взглядом.

— Лично я тебе доверяю, — не растерялся Павел. — Во-первых… ну, ты понимаешь, почему. Во-вторых, я представляю, с чем связана твоя последняя загранкомандировка… и это как-то не вяжется с недоверием к тебе. Работай ты на противника, наша агентура в Вашингтоне давно бы развалилась.

— Я тоже тебе доверяю, — решила не умничать Мария и расслабилась. — Тогда давай обсуждать нашу тему.

— Есть идеи?

— Да. Все примитивно, проще пареной репы, но кто сказал, что все гениальное должно быть сложно? Генерала Зимина придется поставить в известность. Не думаю, что Григорий Александрович потерпит такое самоуправство.

Глава шестая

Отчет экспертов, как и ожидалось, на сенсацию не тянул, Аверин перелистывал страницы. Обожженные полость рта, пищевод, желудок… Мгновенное падение артериального давления, болевой шок. Обильное кровотечение из поврежденных пищевода и желудка. Необратимые изменения тканей и органов. Полная закупорка проходимости пищевода. Хватила Анна Владимировна изрядно, уксусная кислота дошла до кишечника, вызвав мгновенный некроз. Всасывание эссенции в кровь, поражение почек — это уже неважно. Фигурантка все равно бы не выжила — в последнюю минуту жизни она просто не могла дышать, задыхалась, царапала пол ухоженными пальчиками… «Не понимаю, — на словах резюмировал эксперт Осипов, — почему она выбрала именно такой способ. Изощренно, словно сама себя наказывала. Лучше бы „Белизну“ приняла — хотя тоже, между нами, удовольствие среднее. По мне, так идеальный способ — надышаться угарным газом. Засыпаешь, какое-то время видишь приятные сны. У нее ведь есть гараж и машина? Или поехать на дачу, затопить печь, легким движением закрыть заслонку…»

— Без откровений, товарищ подполковник? — спросил Карский.

— Совершенно. — Павел покосился на часы. Обед уже прошел. А воз никуда не двигался. — Но это уже не имеет значения. Кажется, у нас крупная зацепка. Не хотелось бы сглазить, но на крючок идет крупная рыба. Помогли товарищи из Первого Главного управления. Это человек из американского консульства, который курировал Ильинского, Шатрову, а в данный момент курирует объект, выйти на который нам бы крайне не помешало. Это он причастен к вывозу Ильинского. Он стоит за ликвидацией Шатровой. Мы знаем его фамилию, надо лишь уточнить некоторые детали. Завтра начинаем плотную слежку, и она нас приведет в нужную точку.

— Серьезно? — удивился Кучевой. — Кто это, Павел Андреевич?

— Подождем до завтра, — уклонился от ответа Аверин. — С этими заморочками уже суеверным становлюсь. Будет день, будет и песня. Возможно, придется форсировать события — брать этого типа, допрашивать с применением спецсредств, и пусть эти гниды поют на весь мир свою надоевшую песню о кровавом КГБ… Так, мы с Марией Сергеевной остаток дня работаем по данному направлению, остальные… вам же есть чем заняться? Уже нашли человека, с которым встречалась Шатрова? Отработали ее контакты на службе и в свободное время? Работаем, товарищи, приближаем, как можем, день победы…

Сотрудники выходили из кабинета, озадаченно переглядывались. Закрылась дверь. Мария, склонив головку, с интересом наблюдала за начальником — как въедливый психолог за интересным клиентом. Павел открыл рот, чтобы высказать ценную мысль. Мария приложила палец к губам. Береженого, как говорится. У стен могут быть уши — даже в этом священном и неприкасаемом месте. Потом кивком подала знак: на выход, товарищ подполковник.

В последующие полчаса в кабинете поработали специалисты. Никаких клопов, жучков и прочих насекомых не нашли. Но должны были убедиться, что они отсутствуют. Состояние — мерзкое, словно сам кого-то предавал. Позвонил Карский, сообщил, что сидит в архиве и в отдел уже не вернется. Забежал ненадолго Костя Балабанюк, порылся в