Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

запоздалый приказ. Когда Аверин с компанией прибыли по адресу, под дверью прохлаждались коллеги Шатровой, получившие указание без прогульщицы не возвращаться! Звонок в квартире гремел так, что проснулся бы даже больной под глубокой анестезией. При виде корок КГБ коллеги Шатровой сделали отсутствующие лица и как-то удалились на задний план. Смущенно мялись офицеры из «семерки» — хотя их вина ничем не подтверждалась. Пришла соседка снизу — пожилая подслеповатая дама с палочкой, обозрела сгрудившихся у двери людей и задала странный вопрос: вы сантехники? Вопрос, честно говоря, поставил в тупик. Неужели так заметно? Старушка объяснила: вроде протекает что-то. Стена на кухне мокрая. Она поздно встала, да и видит плохо, поэтому не сразу отреагировала. Для начала решили поступить по закону. Старлей из «семерки» сбегал за похмельным слесарем — тот примчался пулей. Не менее быстро прибыл участковый — трезвый, подтянутый, да к тому же отличник милиции.

— Что-то мне нехорошо, — поежилась Мария. — Боюсь представить, что увидим за дверью. Может, сразу криминалистов вызвонить?

— Не будь такой пессимисткой, — проворчал Аверин. — Надо верить в лучшее.

Слесарь за полторы минуты справился с замком — и удалился, как мавр, сделавший свое дело. Сотрудники разошлись по помещениям. Трехкомнатная квартира была обставлена скромно, но со вкусом. Ковры на полу, мебель из братских стран. Сверкала белоснежная кафельная плитка в ванной комнате. На кухне — сплошная Югославия. Но и еще кое-что. Отличник милиции первым вошел на кухню, издал сдавленный звук и пулей вылетел обратно. В глазах молодого человека метался ужас. Накаркала Мария Сергеевна. На кухню входили те, у кого не было проблем с нервной системой и желудочно-кишечным трактом. У Анны Владимировны имелась веская причина не ходить на работу. Она лежала в домашнем халате недалеко от раковины, вся сжатая, перекошенная, в позе эмбриона. Лицо исказилось до неузнаваемости, глаза буквально вываливались из орбит. Скомканные волосы разметались по полу. Пальцы скрючены, отливали синевой. Пострадал изящный маникюр — она скребла ногтями по полу. Ящики кухонной тумбы были выдвинуты, на полу валялись какие-то бутылочки, пластиковые упаковки. Из крана тонкой струйкой текла вода. Раковина наполнилась доверху, дополнительный слив не работал. Из раковины тихо и как-то торжественно текло на пол. Вода не разливалась благодаря рельефу пола, уходила в угол, где и просачивалась к соседке.

Пожилую женщину избавили от тягостного зрелища, развернули и подтолкнули к выходу из квартиры — без вас сантехники справятся. А излишнее любопытство приводит к инфарктам и инсультам. Побледнел Константин Балабанюк, спрятался за широкой спиной Кучевого. Парень не возражал опорожнить желудок. Дернулся Карский, чтобы перекрыть кран. Павел схватил его за локоть — утрачиваем навыки, товарищи офицеры! Лучше не лезть до приезда экспертов. А старушка потерпит, ничего страшного.

Прибывшие криминалисты и перекрыли воду. Их было трое. Мрачные молчуны, они проследовали в квартиру, неся свои чемоданчики, приступили к работе. За успех дела можно было не сомневаться — группу возглавлял известный в узких кругах Лев Савельевич Осипов — мастер своего дела. Офицеры курили на площадке, отгоняли любопытных соседей. Некурящая Мария спустилась во двор, минут двадцать отсутствовала. Потом взлетела на третий этаж, отчиталась. Генерал Григорьев уже в курсе и, видимо, готовит списки на увольнение. Во второй половине дня предстоит трудная беседа с ним. Лучше сказать что-то умное, чтобы не вылететь с работы уже сегодня. Мария пообщалась с соседями, бабушками, заседающими на лавочке чуть ли не с восьми утра, и готова заявить с полной ответственностью: посторонние с половины восьмого утра в подъезд не проникали. Не заходили даже свои — только выходили. Будний день, люди спешили на работу. Запасной выход традиционно заколочен и для верности завален старой мебелью — давно пожарные не навещали это местечко. Если это убийство, то убили Шатрову значительно раньше. Кто-то мог навестить ее ночью. Или вечером — но это вряд ли: гнилостные изменения уже бы появились. Но пока их не видно.

— Молодец, — похвалил Аверин. — Время зря не тратишь. Лично я считаю, что это самоубийство. Хотя довольно странное.

Гадать на кофейной гуще было бессмысленно. Подошел эксперт Осипов в резиновых перчатках. Павел прикурил сигарету, сунул ему в рот.

— Благодарю, Павел Андреевич, мысли мои читаете… — эксперт дымил, не касаясь сигареты, стал стаскивать перчатки. — Ну что вам рассказать? В первом приближении это самоубийство. Во втором, кстати, тоже. Посторонних в доме не было — во всяком случае, мы не нашли признаков присутствия посторонних. А опыт у нас, извините, кое-какой имеется. Смерть наступила предположительно пять часов назад. Грубо говоря, с половины восьмого до половины девятого утра. Почти с гарантией можно утверждать, что потерпевшая была одна.

— При всем уважении, Лев Савельевич, — она не утопилась, не повесилась. Наглоталась бы таблеток — на полу вокруг нее остались бы флаконы, стандарты и т. д. Открыла кран, чтобы запить проглоченное — так запила бы, смерть от таблеток не наступает мгновенно. И где бокал или его осколки? Представшая картинка больше похожа на естественную смерть. Внезапный сердечный приступ или что-то в этом роде.

— Аналогично при всем уважении, Павел Андреевич, — эксперт усмехнулся. — Вы не почувствовали запах?

— Вроде нет. О чем идет речь?

— Ну да, не подумал, вы же не по части нюхачества… Потерпевшая выпила неразведенный уксус.

— Да ладно, — Павел вздрогнул.

— Увы, это так, — эксперт сокрушенно вздохнул. — Запрокинула голову и выпила все, то было в бутылке, после чего бутылка закатилась под раковину. В ней — лишь капли и сильный запах. А также этикетка угрожающего содержания — уксусная эссенция. Она буквально сожгла себе внутренности, представляете? Честно говоря, вижу такое впервые. Смерть не была мгновенной, она успела помучиться. Потом просто задохнулась — что и подтверждает посмертная картина.

— Это все… не шутка, Лев Савельевич?

— Нет, — эксперт покачал головой. — Выглядит как шутка, причем дурнопахнущая. Но все серьезно, уверяю вас. И никто в нее этот странный напиток силой не вливал, остались бы следы борьбы. Потерпевшая все сделала добровольно. Не знаю, в ясном ли уме, но то, что добровольно — точно.

— Подождите… — Павел усердно пытался переварить известие. — Да, случается, что люди кончают жизнь самоубийством. Потерпевшая склонности к суициду не проявляла, она вообще не из тех. Но допустим. Может, я отстал от жизни, Лев Савельевич, но вряд ли существуют самоубийцы-мазохисты, наслаждающиеся собственными мучениями. Стремление любого суицидника — безболезненно уйти из жизни. Или сравнительно безболезненно. Наглотаться таблеток, вскрыть вены в ванной. Можно повеситься — больно, но быстро умираешь. Выпить убойную дозу эссенции — это весьма болезненная смерть, не так ли? Дико представить, какие мучения претерпевает человек. И