Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

— Сами решайте, — пожал плечами эксперт. — Мое дело маленькое, и я его сделал. Начну думать над вашими проблемами — голова распухнет. Отчет будет готов к концу рабочего дня. Я вам еще кое-что скажу, молодой человек. Между пробуждением и смертью ваша потерпевшая принимала душ и мыла голову. У нее хороший импортный шампунь с устойчивым запахом. Но высушить голову и расчесаться она не успела. Наскоро вытерлась и покинула ванную комнату. Решила сначала освежиться эссенцией. Простите, это черный юмор…

— Поправьте, Лев Савельевич, если ошибаюсь. Потерпевшая проснулась, как всегда, по будильнику, стала собираться на работу. Почистила зубы, приняла душ, попутно вымыв голову. Затем покинула ванную. Вместо того чтобы взяться за фен или, скажем, поставить на плиту чайник, она открыла зачем-то воду, достала бутылочку с эссенцией и влила в себя все ее содержимое. При этом понимала, что пьет не лимонад.

— Точно, — согласился Осипов. — Чайник она не ставила, это факт. Но постель за собой прибрала — сразу после пробуждения. Я тоже так делаю — чтобы не возвращаться в спальню и быстрее бежать на любимую работу. Воду она открыла, чтобы вымыть чашку с блюдцем, оставшиеся с вечера. Посуда до сих пор в раковине. В этот момент что-то и нашло. Потянулась к ящику под разделочной тумбой, извлекла из него заветную бутылочку. И вы правы, она прекрасно понимала, что там не лимонад.

— Ну что ж, спасибо вам, Лев Савельевич, — вздохнул Аверин. — Что бы мы делали без вас…

По всем прогнозам ожидалась буря. Но на этот раз «синоптики» ошиблись. Генерал Зимин с поджатыми губами выслушал отчет об очередном провале в работе чекистов, вставил карандаш в точилку и стал яростно его крутить, не замечая, что с обратной стороны он уже заточенный.

— Мо-лод-цы, — констатировал он. — Хотя бы угадали с этой Шатровой. И какая, по большому счету, разница, как она покончила с собой? Это была последняя ниточка, не ошибаюсь?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, — отозвалась Мария.

— Что никак нет? — вперился в нее тяжелым взглядом Зимин.

— Ниточка не последняя, товарищ генерал-лейтенант, — отчеканила Погодина. — Но пока еще рано делать выводы.

— Где-то я это уже слышал… — задумался Зимин и досадливо махнул рукой. — Ладно, идите работайте, или что вы там обычно делаете в рабочее время…

Группа переместилась в отдел. Там легче дышалось, не витали в воздухе летучие яды. Валентин Кучевой слонялся из угла в угол, видимо, сжигал излишнюю жировую массу. Балабанюк со смущенным лицом перебирал канцелярские принадлежности. Карский взял точилку для карандашей, что-то вспомнил, бросил ее в ящик.

— Давайте не делать вид, будто ничего не произошло, — предложил Аверин. — Человек погиб. Может, и преступник, но таким его мог назначить только суд. Ты же несерьезно про ниточки? — повернулся он к Марии.

Та сделала постное лицо и отвернулась.

— Громоотводная вы наша, Мария Сергеевна, — хмыкнул Кучевой. — Всегда знаете, что нужно сказать начальству. Только как нам теперь выбираться из всего этого?

— Может быть, подумаем не о нас, а о деле? — рассердился Павел.

— Так я постоянно и думаю о деле, — Валентин смутился.

— Разрешите? — Балабанюк поднял руку, как школьник на уроке. — Может быть, я что-то не понимаю… Пусть странный способ кончать с собой, я не об этом. Зачем вообще этой Шатровой кончать с собой? Хороший дом, денежная работа, молода еще, все впереди. Пусть работала на иностранцев и кто-то ее предупредил, что мы на хвосте. Но зачем так радикально все завязывать? Еще ничего не ясно, она не знает, что мы знаем, а мы, собственно, ничего и не знаем. И не факт, что узнаем что-то больше. Предупрежден — значит, вооружен, разве не так? Можно попытаться сбежать, минимизировать улики, если таковые есть, в крайнем случае прийти с повинной, смягчив тем самым приговор. Смертную казнь она бы вряд ли получила. Зачем кончать с собой, да еще таким изуверским способом? Пошла на это в состоянии аффекта?

— Выпить уксус в состоянии аффекта? — Валентина передернуло. — Кто-нибудь слышал о таком? В состоянии аффекта можно убить, а не самоубиться, это две большие разницы.

— Приняла душ, помыла голову, потом самоубилась? — размышлял вслух Карский. — А зачем тогда принимала душ и мыла голову? Грязных не пустят в рай? Спонтанное решение? Ни хрена себе спонтанность…

— И вы все, как ни странно, правы, особенно Балабанюк, — похвалил присутствующих Павел. — Но криминалисты уверены, что Шатрова все сделала сама, посторонних в доме не было. Давайте попробуем осмыслить, что имеем. Шатрова якобы связана с некоей лабораторией, откуда поступают секретные сведения. Ильинский из игры выбыл, остается одна Шатрова. Знает ли она об истории с Ильинским? Видимо, да, ведь сама его и предупредила о грозящей ему опасности. Она надеется, что мы на нее не выйдем, но мы выходим, причем об этом первой узнает не она, а некие господа Икс. Здесь идет туман, поэтому опускаем. Кому позавчера Шатрова звонила из автомата? С кем вчера встречалась в кафе на Котельнической набережной? Ее контакт сделал все возможное, чтобы обезопаситься. О нем известно только то, что это мужчина. Средний рост, среднего типа сложение. Все. Шевелюра, усы, очки — не показатель. Этот парень сбежал — весьма искусно. О чем они разговаривали?

— Предупредил ее об опасности? — предположил Балабанюк. — Чтобы брала ноги в руки?

— Логично, — кивнул Павел. — Что же не взяла? В подобных случаях это надо делать быстро, желательно не заезжая домой. У агентов западных разведок все продумано и приготовлено для внезапного бегства — деньги, документы, какие-то вещи. Причем в логове, о котором никто не знает. Там же можно отсидеться. Смею надеяться, что Шатрова не исключение. Но она едет домой — пусть слегка и впечатленная разговором. Она бледна, немного не в себе. Но до дома добирается. Спит, утром принимает душ, моет голову — и вдруг что-то осеняет…

— От нее хотели избавиться, — глубокомысленно изрекла Мария.

— Принудили к самоубийству? — подкинул версию Балабанюк.

— Иди ты, — отмахнулся Павел. — Как можно принудить? Проще сдаться… Детей, близких родственников, которыми можно шантажировать, у Шатровой нет. Но как-то это сделали…

— Почему просто не убить? — спросил Карский. — Это несложно и с гарантией.

— Убьешь — органы будут искать убийцу, — пояснила Мария. — А мы имеем дело со странным, но самоубийством. Может, и принудили, кто знает. Но эта тайна умерла вместе с Шатровой. Все кончено, органам искать некого, потому что круг замкнулся.

— Ну да, — согласился Карский. — Этот парень в кафе мог ей что-то дать?

— Я сейчас сам кому-то дам, — рассердился Аверин. — Выпей, Анна Владимировна? Ваши головы лихо работают, товарищи