Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

ночевали по очереди друг у друга. Но что-то не сложилось, до штампа в паспорте дело не довели. В данный момент у нее, похоже, никого не было. Слежка велась три дня. В выходные Шатрова съездила на рынок, взяла немного дорогой говяжьей вырезки, приобрела у бабушек клубники. Далее прошлась по барахолке, пошепталась с местным фарцовщиком — сделала заказ. Преступление было так себе — кто в этой жизни хоть раз не шептался с фарцовщиком? Где еще достать приличную вещь в стране победившего социализма? А в стильных вещах Анна Владимировна знала толк. Потом доехала на своей машине до дому и остаток воскресенья просидела в квартире. В понедельник вышла из дома, одетая в строгий деловой костюм, поехала на работу. Водила она аккуратно, но уверенно. Поставила машину на служебной стоянке у Центра научно-технической информации и исчезла в здании. Контора была немаленькой, занимала три этажа в отреставрированном особняке дореволюционной постройки. Здание охранялось сотрудниками вневедомственной охраны. На окнах решетки, двери — стальные. О характере деятельности Анны Владимировны справок не наводили, могла пойти волна. В здании имелась столовая, в ней фигурантка и питалась. В начале седьмого вечера вышла из особняка, стала выдвигаться в район места проживания. Но до двора не доехала, вышла из машины, уединилась в телефонной будке. Первая же мысль: зачем звонить из таксофона, если дома есть телефон? Разговор занял несколько минут, и подслушать соглядатаю не удалось. Шатрова стояла лицом к двери и могла видеть через стекло всю улицу. А читать по губам товарищ не умел. Закончив беседу, Анна Владимировна села в машину и доехала до дома. Когда входила в подъезд, то была явно озабочена. Больше в этот вечер фигурантка не появлялась. Выяснить, на какой номер она звонила, не удалось — до таких вершин технический прогресс пока не дошел. Утром снова была поездка на работу, при этом Анну Владимировну что-то тяготило. Прежде чем сесть в машину, она стала осматриваться. Потом нахмурилась, села за руль, причем так резко дала по газам, что мирно переходившая дорогу кошка бросилась наутек с криком ужаса.

В течение дня Шатрова с места службы не отлучалась. Это было, похоже, нормой. Вечером привычно села в «Ладу» и поехала — но не домой. Поставила машину недалеко от Котельнической набережной с ее знаменитой сталинской высоткой, пешком дошла до кафе в пристройке к элегантному зданию в стиле конструктивизм. Уютные заведения с приличной кухней в Москве существовали, их нужно было только поискать. За объектом увязался сотрудник, его товарищ остался в машине. У Шатровой, судя по всему, была назначена встреча. Помещение имело изогнутую конфигурацию, Шатрова находилась в дальнем конце, где стояли два столика. Она сидела лицом к выходу, разговаривала с мужчиной. Чекист мог видеть лишь его спину в клетчатой серой рубашке, густые волосы с седоватым отливом. Шатрова подняла голову, смерила взглядом посетителя. Рисковать не стоило, парень сделал вид, что ищет подходящее местечко, и ретировался. Он ждал на улице за кустами, обговорив с напарником по рации ситуацию. Беседа длилась минут десять, после чего Шатрова покинула кафе и направилась к машине. Шла она как-то неуверенно, была бледнее обычного, кусала губы. Но помнила, где оставила машину, туда и направилась. Сотрудник проследил за ней взглядом, убедился, что она села в «Ладу». Напарник должен был ее сопровождать. А старший лейтенант решил проследить за собеседником. Но тот из кафе не выходил. Старлей вернулся в заведение, однако столик, за которым велась беседа, оказался пуст. Парень занервничал, обратился к персоналу. Официантка вспомнила: да, эти двое здесь были, причем говорил, по большей части, мужчина, негромко, но Шатрова его слышала. Пили кофе, больше ничего не заказывали. Субъект мужского пола явился первым. Женщина казалась какой-то заторможенной — впрочем, официантка в их лица не вглядывалась. Затем она встала, ушла, собеседник остался. «Ну и где он?» — рассердился старлей, доставая удостоверение. Официантка испугалась, но память лучше не заработала. На помощь пришла коллега. Мужчина посидел минуту, спросил, где тут туалет. Удалился, и больше его не видели. Почему? Официантка сообразила. Рядом с санузлом дверь черного хода. Это было неприятное открытие. Бежать за ним уже поздно. Почуял проблемы? Или всегда так поступал, незаметно исчезая? Он потребовал описать приметы. Работницы общепита дружно пожимали плечами. Голос обычный, без запоминающегося тембра, внешность… Средний рост, советские джинсы (своего рода оксюморон). Густые волосы, усы, да еще и очки, что сразу наводило на мысль о камуфляже. Больше ничего не запомнили, им это зачем? И хоть десять удостоверений показывай. Сплюнув с досады, офицер покинул заведение. Для приличия покружил по округе, опрашивал людей. Не сказать, что совсем уж ничего. Кто-то заметил удаляющуюся спину в клетчатой рубашке, другой разглядел сползающие с носа очки…

Напарник на машине проводил Анну Владимировну. Она вела машину как-то неуверенно, неаккуратно — раньше водила лучше. Доехав до дома, опять вела себя странно — встала, обняв сумочку, вся в себе. Из подъезда выбежала болонка на поводке, за ней девчонка лет пятнадцати. Болонка залаяла, Анна Владимировна вздрогнула, вернулась к жизни, машинально поздоровалась с девчонкой и заспешила в подъезд.

До утра не выходила. Впрочем, и утром не вышла. Машина стояла, Анны Владимировны не было. Аверин прибежал на работу, связался с коллегами из Седьмого управления. Маша Погодина сидела за своим столом и смотрела как-то испытующе. Сегодня по ряду причин они ночевали в разных постелях и, в общем-то, выспались. Это было хорошо. Но остальное было плохо. На часах девять утра, а Анна Владимировна квартиру не покидала. Надоело ходить на работу? Это было не в ее характере. Да и профессию она себе выбрала такую, что без причины не посачкуешь. Заболела? Павел решил не волноваться, подождать. Легче не стало, прошел еще один час — Анна Владимировна появлением не радовала. Уйти незаметно она могла лишь теоретически — но с чего бы? В тягостном ожидании прошли еще полтора часа. Нервы шалили. После истории с Ильинским так не хотелось наступать на те же грабли! Взяла отгул? Он схватил телефонную трубку, стал звонить коллегам из смежных отделов, просил об услуге. Трудность заключалась в том, что организация, где работала Шатрова, относилась к Министерству обороны. Но трудности преодолели, и из ЦНТИ поступила информация. Шатрова на работу не вышла, чем буквально подставила коллег в связи с назначенной на сегодня сверкой важных документов. Коллеги в панике обрывают телефон. Никто не отвечает. Начальство недовольно. Никогда товарищ Шатрова себе такого не позволяла! Неприятные предчувствия начинали сбываться. «Шатрову задержать», — поступил