Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

Прибыли двое на черной «Волге», проследовали в палату, сгибаясь под тяжестью апельсинов и раскаяния. Люди не простые — где в июле добудешь апельсины? Беседа продолжалась около часа, затем товарищи покинули палату. Перед уходом усердно жали руку пациенту. Ильинский всех прощал, он все прекрасно понимал, на их месте он поступил бы точно так же…

На третий день состояние заметно улучшилось. Ильинский наматывал круги по скверу, попросил зажигалку у сотрудника, осуществляющего наблюдение. Какое-то время провел в кабинете главврача, воспользовался телефоном. После обеда на такси примчалась возбужденная жена. В здании санатория она провела минут пятнадцать. Машина с шашечками ждала. Вышли оба супруга. Процесс реабилитации, похоже, завершился. Разрешили долечиваться дома. Олег Анатольевич неплохо себя чувствовал, и все же супруга его поддерживала. Он вяло и как-то виновато улыбался. Семейная пара загрузилась в такси. Сотрудник «семерки» лихорадочно связывался с начальством, требовал инструкции. Ильинский не под арестом, следовал ответ, и волен поступать, как ему угодно, если в его действиях не прослеживается состав преступления. Кто же знал — содержится ли в его действиях состав преступления?! Не у самого же спрашивать. «Осуществляйте наблюдение», — приказало начальство. Ильинский вел себя спокойно, головой не вертел. Таксист привез семью домой на Кутузовский проспект. С ребенком сидела няня, она вскоре удалилась. Сотрудники заняли позиции, взяли под наблюдение черный ход. На всякий случай проверили, есть ли выход на чердак. Таковой отсутствовал, по крайней мере в этом подъезде. Далее последовали всенощные бдения. Парни не жаловались, сами выбрали такую работу. В одиннадцать утра к дому снова подъехал таксомотор, водитель вышел из машины, лениво курил. Ильинский выволок из подъезда чемодан, загрузил в багажник. Наружка напряглась, затрещал эфир. Ильинский с семейством уезжает в Ленинград, последовало разъяснение. С целью отдыха, туризма и чтобы отвлечься от случившегося. Поездка на пять дней с проживанием в гостинице. Начальство предупреждено и не возражает. Продолжать наблюдение. Вышли супруга с дочерью. Настроение у обеих было приподнятое. Жена улыбалась, девочка без умолку трещала и сияла. Семейство чинно расселось в такси и взяло курс на Ленинградский вокзал. В рядах тружеников наружного наблюдения царил раздрай. На внеплановую командировку не подписывались. Аверин, державший все нити дела Ильинского в руках, спешно связался с ленинградскими товарищами, с транспортным управлением Комитета. Начальство оперативно решило вопрос. Одно же дело делаем, товарищи! Билеты были заказаны, получить их в кассе не составило труда. Семейство только занимало купе, а сотрудники службы наблюдения уже были на месте. Ильинские путешествовали в вагоне СВ, в купе, кроме них, никого не было.

Аверин в кабинете испытывал дискомфорт, постоянно перехватывал задумчивый взгляд Марии. Словно что-то чувствовал. Сильно жалел — надо было самому мчаться, контролировать ситуацию на месте. Но что бы это дало? Вести скрытое наблюдение его не учили, да и Ильинский его знал. Но все протекало без сложностей. Поезд шел, из купе доносился беззаботный смех ребенка, разговаривали родители — нормальными голосами, без повышенных тонов. Для Лидии Сергеевны это был первый случай за десятилетие, когда она с мужем куда-то поехала! Ночь в поезде прошла без эксцессов, утром семейство выгрузилось на Московском вокзале. Гостиница «Пушкинская» находилась неподалеку, на Невском проспекте. Таксист доставил прямо к парадному крыльцу. Излишне говорить, что номер был забронирован. Аверин облегченно выдохнул, когда примчался на работу и первым делом связался с наружкой. Навыдумывал себе всяких ужасов…

В первый день после обеденного отдыха семейство чинно гуляло по Невскому проспекту, посетило гранитные берега Невы, Лебяжью канавку. Затем Летний сад, Марсово поле. Ужинали в дорогом кафе на главной городской артерии. Девчонка клевала носом, устало улыбалась Лидия Сергеевна. «Идиллия, черт ее побери, — ворчала, выслушав последние новости, Мария Погодина. — Аж зубы от скуки сводит…» На следующий день отдыхающие посетили Эрмитаж — как же без него? Блуждали по залам, пристраивались к тургруппам, имеющим экскурсовода. И в этот день устали как собаки. Приобщение к прекрасному — такой тяжелый труд. Вечером погуляли по проспекту и отправились спать. А местные товарищи опять всю ночь стерегли гостиничный коридор…

На третий день была поездка в Петергоф. Дворцы, сады, фонтаны. Эти люди точно издевались! Погода на редкость: солнце, жара, ни ветерка. Большую часть времени сидели в тени деревьев, ели мороженое. Вернулись в гостиницу на такси, завалились спать. За три дня Ильинский ни с кем не контактировал, во всяком случае явно. Но пересечения с гражданами были — горничные в гостинице, продавцы в магазинах, официантки. На канале Грибоедова сфотографировал пару пожилых иностранцев — те на ломаном русском попросили об услуге. Ильинский проявил любезность, выполнил просьбу. Подобных иностранцев в городе были тысячи. Пенсионеры с чувством благодарили, улыбались. Находящийся поблизости сотрудник никакого криминала не выявил.

Утром последнего дня была прогулка по каналам, посещение галереи искусств на набережной реки Фонтанки. Потом в кафе обсуждали дальнейшую программу.

«Сегодня — Русский музей, — настаивала Лидия Сергеевна. — Обязательно Русский музей. Завтра пережить поездку в Царское Село — и все, с чистой совестью возвращаться в Москву. Или не поедем в Царское Село, а просто отдохнем? Ты как, дорогой?»

«Солнце мое, ты изъясняешься загадками, — улыбался Ильинский. — Объясни, что значит „просто отдохнуть“? Нет, я настаиваю, мы просто обязаны посетить этот дворцово-парковый ансамбль».

Собственно, в Русском музее Ильинский и пропал. Сначала ничего не поняли. И жена с дочерью не поняли. Прошли несколько залов Михайловского дворца. Дочурка капризничала, но не сильно. Осмотрев работы художников XVIII века, Ильинские отправились в часть дворца, где были представлены скульптурные композиции. Посетителей было много — как и в любой день. Как ему удалось обмануть наружку? Значит, не просто предполагал, но и наблюдал за ней! В какой-то момент сотрудники обнаружили, что Ильинского нет, а домочадцы, ни о чем не переживая, переходят в другой зал. Значит, предупредил, что отлучится. Например, в туалет. Данное заведение находилось между залами, за ним и установили наблюдение. Объект не выходил. Человек при исполнении вошел внутрь. Ильинского там не было — ни в одной из кабинок! Окна были заперты, в помещении хорошо работала вентиляция. Получалось, что Ильинский сюда не заходил. Сотрудники бросились по залам. Кто-то обнаружил узкий проход в технические помещения — возможно, им и воспользовался Олег Анатольевич. Вызвали подкрепление. Жену и дочь нашли в соседнем зале, у самой известной скульптурной композиции дворцовой коллекции — императрицы Анны Иоанновны с арапчонком работы Бартоломео Растрелли. Лидия Сергеевна нетерпеливо поглядывала на часы, смотрела по сторонам и держала за руку дочь.

Сделали все возможное, чтобы не доставить неудобств посетителям музея. Но люди обращали внимание на