Преследователь - Синди Доусон

Как по команде, начинается снегопад. Большие белые хлопья с каждой секундой падают все быстрее. Это та самая мотивация, которая нужна моему мозгу. Я оглядываю хижину в поисках оружия, но ничего полезного не нахожу. В углу нет топора для дров, на стене нет дробовика для защиты.

Черт.

Спускаясь по полуразрушенной лестнице, я замечаю блеск чего-то, наполовину скрытого в углу дома. С каждым шагом мое тело словно вспоминает, как двигаться. К тому времени, как мои пальцы обхватывают замерзшую сталь, я снова чувствую себя почти человеком.

Выдернув дробовик из снега, я стряхиваю лед, прилипший к прикладу и стволу и с облегчением вздыхаю — два патрона. У меня есть два шанса прикончить этого ублюдка и вернуть Аву в мои объятия.

Топот торопливых шагов растворился в звуках леса и снежной бури.

Я втягиваю воздух в легкие, ощущая вкус крови на языке. Руки дрожат, когда я закрываю ружье и заставляю себя идти через поляну. Ноги скользят на склоне, ведущем из небольшой долины.

Я не могу перестать дрожать. Но одна мысль затмевает всю боль и тревогу.

Преследователь забрал Аву, и поэтому я не остановлюсь, пока он не умрет.

Тишина, воцарившаяся в лесу после их ухода, невыносима. Но на самом деле здесь совсем не тихо. Отголоски криков Авы отдаются эхом в моей голове, заглушая стук моего сердца.

Превозмогая боль, пронзающую ребра, я с трудом взбираюсь на вершину хребта. Колени вот-вот подогнутся, но я заставляю себя стоять прямо. Дыхание с хрипом вырывается из груди, каждый вдох обжигает холодом. На виске от напряжения выступили капли пота, щиплющие рану.

В поисках следов преследователя я замечаю очертания его ботинка, которые быстро заносит падающим снегом. Я могу только молиться, чтобы чем дальше мы будем уходить, тем медленнее они будут исчезать под снежным покровом. Я бреду от дерева к дереву, опираясь на каждое из них, как на плечо. Это место, где можно ненадолго передохнуть, прежде чем снова заставить свои ноющие кости двигаться.

Наступила ночь, черная и бесконечная, и лес превратился в клубок непроглядной тьмы. Снег хрустит под ногами при каждом шаге, выдавая мое неуклюжее приближение, если преследователю вообще есть до этого дело.

— Ава. — Ее имя срывается с моих губ шепотом.

Пронизывающий холод пробирает меня до костей, но я не останавливаюсь. Мои ботинки цепляются за скрытые корни и острые камни. Перед глазами то и дело плывут круги — напоминание о ране на голове, которую я игнорирую, и о сотрясении мозга, которое у меня, скорее всего, есть. Я заставляю ноги двигаться быстрее, сокращая расстояние. Шаг, еще шаг, пока не начинаю бежать на звук ломающихся веток впереди. Слышатся глухие удары чего-то тяжелого о землю.

Лес поглощает меня целиком. Деревья теснятся все ближе, их черные стволы возвышаются над небом, заслоняя даже слабый лунный свет.

Где-то впереди крик Авы пронзает ночь. Я резко поворачиваю голову влево, сердце бешено колотится в груди, разгоняя по телу столь необходимую кровь.

Я бросаюсь вперед, продираясь сквозь заросли, не обращая внимания на ветки, хлещущие меня по лицу. Моя координация оставляет желать лучшего, но я все равно бегу. Лес становится все гуще, он словно давит на меня. Словно хочет, чтобы он победил.

Крики становятся громче. Отчаяние сквозит в каждом звуке, в каждой мольбе, слетающими с ее губ.

Что, если у него есть какой-то способ выбраться отсюда? Что, если я не успею добраться до нее?

От этих мыслей моя тревога разгорается с новой силой, страх сковывает меня по рукам и ногам. Я передвигаюсь по снегу, чудом удерживаясь на ногах.

Грудь горит от попыток вдохнуть достаточно кислорода. Каждый глоток ледяного воздуха — как нож в легкие, но голос Авы заставляет меня идти вперед.

— Ава! — снова кричу я, отчаянно желая, чтобы она меня услышала. Чтобы она знала, что я иду за ним по пятам.

Впереди, за деревьями, я замечаю какое-то движение. Полоска красного цвета, которой здесь быть не должно. Я снова меняю направление, сокращая расстояние. Должно быть, мы приближаемся к домику, к знакомой обстановке.

Густые заросли смыкаются вокруг меня, заставляя перейти на торопливую ходьбу. Я продираюсь сквозь них, не заботясь о том, слышит ли преследователь меня, пока наконец деревья не расступаются, выпуская меня к опушке леса вокруг домика.

На дворе, покрытом свежевыпавшим снегом, царит жуткая тишина. Следы ведут меня прямо к крыльцу дома. За занавеской мелькает силуэт.

Желчь обжигает мое пересохшее горло.

Ава не ошиблась. Он наблюдал. Отсюда это так легко сделать, когда ночь окутывает тебя, словно плащ, а внутри ярко горит свет.

Его фигура имеет идеальный контур, слегка искаженный из-за того, что Ава лежит у него на плече. Но потом они исчезают.

Я подкрадываюсь ближе, не решаясь подняться по старым деревянным ступенькам, ведущим к входной двери. Вместо этого я обхожу дом сзади, держа дробовик наготове. В ванной темно, а маленькое окошко слишком высоко, чтобы в него пролезть. Окно первой спальни, комнаты родителей Авы, заперто наглухо, но второе приоткрыто. Щель едва заметна.

Это все, что мне нужно.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

АВА

Воздух вокруг меня колышется. Внезапно возникает ощущение, что я лечу, а потом я приземляюсь на мягкую кровать, которая скрипит под моим весом. Голова раскалывается. Тошнота скручивает живот, вызывая спазмы и грозя обернуться рвотой. На всякий случай я в полубессознательном состоянии откатываюсь к краю матраса.

Я приоткрываю глаза и вижу знакомые рисунки, украшающие мой комод. Мы снова в домике, но холодный воздух обжигает мои щеки. Тут не лучше, чем на улице.

Зачем преследователь принес меня сюда? Неужели он не понимает, что Скотт нас найдет? Или мне просто послышался его голос в лесу?

Грубые руки стягивают с меня ботинки и быстро снимают носки. По коже пробегает озноб, словно покалывающие иголки, вызывая дрожь во всем теле.

— Ш-ш-ш, я тебя согрею, маленькая колючка.

Мой испуганный стон разносится по маленькой комнате, но это не останавливает его проворные руки. Преследователь тянется, чтобы расстегнуть мою куртку, но я вырываюсь из его хватки и откидываюсь на металлические прутья изголовья.

— Не трогай меня, черт возьми, — шиплю я.

— Ну же, не надо так, красавица. Ты дрожишь, промерзла до костей. Мне нужно тебя согреть, пока ты не переохладилась.

Его голос звучит ласково, заботливо и нежно. Но взгляд пуст, словно черная дыра.

Он снова тянется ко мне, его пальцы подбираются к молнии на моей куртке. Как только он оказывается