Преследователь - Синди Доусон

достаточно близко, я бью его по щеке. Удар не такой сильный, чтобы вырубить его. Преследователь даже не вздрагивает, но его ноздри раздуваются, а пронзительный взгляд устремляется на меня.

У меня нет ни времени, ни возможности отступить, прежде чем его кулак ударяет меня в челюсть. Боль отдается во всем теле, она сильнее, чем от удара по голове. Перед глазами все плывет. Но я сопротивляюсь. Я не позволю этому человеку запугать меня.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать, Ава. — Он расхаживает рядом с кроватью, запустив пальцы в свои длинные рыжие волосы. — Я не хочу причинять тебе боль. Но ты меня выслушаешь.

Как это произошло? Я должна была спасти Скотта, увести его подальше от опасности. А теперь сама стала следующей жертвой, и у меня нет плана побега.

Преследователь погружен в свои мысли, его ботинки оставляют грязные следы на деревянном полу. Не успев осознать, что делаю, я бросаюсь вперед.

Может, я смогу отойти подальше, добежать до ванной и запереться там. Или рвануть к входной двери и спрятаться в сарае — что угодно, лишь бы сбежать от этого человека, который явно потерял остатки рассудка.

В груди вспыхивает искра надежды, когда я выбегаю из комнаты и оказываюсь в коридоре. Я хватаюсь за ручку входной двери и поворачиваю ее, я вот-вот вырвусь на свободу.

В глазах темнеет, боль пронзает голову, и меня с силой швыряют на твердую поверхность.

— Я сделал все, чтобы мы могли провести это время вместе.

Свободная рука преследователя обвивает мой живот, сокращая и без того небольшое расстояние между нашими телами. От этой нежелательной близости у меня на глаза наворачиваются слезы. В душе нарастает тревога.

Его губы прижимаются к моему уху, слюна разлетается во все стороны и попадает мне на щеку, когда он говорит: — Хватит быть такой неблагодарной сучкой, Ава. Я просто хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю. Но ты все время пытаешься сбежать от меня. Но это не сработает, маленькая колючка.

— Пожалуйста, отпусти меня. Я никому не скажу. Клянусь.

И я правда не скажу. Если он просто отпустит меня и уйдет, никто и не узнает, что все это происходило на самом деле. Хотя я не могу гарантировать, что Скотт поведет себя так же, если когда-нибудь нас найдет.

— Я не для того провел последние несколько дней в лесу, отмораживая яйца, чтобы сейчас все это прекратить.

Он не отпускает меня. Просто отрывает мои ноги от пола и разворачивается, направляясь обратно в мою спальню. Только на этот раз, когда мы возвращаемся в комнату, на кровати лежит моток веревки.

Я отмахиваюсь руками и ногами, но ничего не добиваюсь.

— Нет. Нет, пожалуйста. Не делай этого. Боже, Брэкстон, ты же не думаешь, что это правильный выход.

От моих слов он мгновенно замирает, и я тоже. Энергия моментально меняется. В голове звенят тревожные колокольчики.

Черт, неужели я все испортила?

Я касаюсь ногами пола, и, хотя он не отпускает меня, его хватка ослабевает. Грубые пальцы обхватывают мою талию, разворачивая меня лицом к монстру позади.

— Я знал, что ты меня помнишь.

В его глазах сияет неподдельная радость, от чего по моей спине пробегает холодок. От того, как быстро этот человек переключается с одной крайности на другую, у кого угодно может случиться эмоциональный срыв.

Если бы я только могла дать ему отпор. Но мой кулак его не остановил, а ничего полезного под рукой у меня нет. Учитывая, что его хватка не ослабевает ни на секунду, второго шанса сбежать у меня тоже не предвидится.

Скотт может быть где-то там, в двух шагах от того, чтобы сорвать входную дверь с петель, в двух шагах от того, чтобы покончить с этим кошмаром. А может быть, он все еще лежит без сознания на полу в хижине так глубоко в лесу, что никогда не услышит моих криков.

Здесь только я. Поэтому либо сейчас, либо никогда.

Сделав глубокий успокаивающий вдох, я поднимаю на преследователя смягчившийся взгляд.

— Конечно, помню. Как я могла тебя забыть, Брэкстон? — спрашиваю я, проводя дрожащими пальцами по его волосам.

Он подается навстречу моим прикосновениям и на мгновение прикрывает глаза.

— Тогда почему? Почему ты убегаешь, детка? Ты же знаешь, я бы никогда не причинил тебе боль. Я просто хочу, чтобы мы наконец были вместе, — шепчет он, сокращая расстояние между нами.

Господи Иисусе, этот человек просто ненормальный.

— Я была напугана. — Я даю волю слезам, которые сдерживала. — Ты сможешь меня простить после того, что я сделала?

Его губы прижимаются к моему лбу, но хватка на моей талии становится крепче, впиваясь в кожу. Брэкстон толкает меня обратно, пока мои бедра не упираются в матрас.

— Приляг, Ава. — Его холодный тон не оставляет места для возражений.

Моя задница шлепается на кровать. Я хочу продолжать этот фарс. Это единственное, что работает в мою пользу, но чего мне это стоит?

Его пальцы тянутся к моей куртке. На этот раз я не вздрагиваю. Каждый щелчок расстегивающейся молнии эхом отзывается по комнате, словно обратный отсчет.

Как далеко я могу зайти? Стоит ли уступать его очевидным желаниям, если это поможет выбраться отсюда… живой?

Плотный зимний материал распахивается, обнажая еще один слой одежды. Но преследователь бережно снимает куртку с моих рук и бросает в угол.

— Забирайся под одеяло. Мне нужно сначала развести огонь.

Ком в горле мешает мне согласиться, но Брэкстон не замечает моей нерешительности. Оставив меня слушать и повернувшись ко мне спиной, как будто я снова заслужила его доверие, он быстро подходит к камину.

Я снова оглядываю комнату: ничего, кроме маленьких статуэток на комоде и прикроватной лампы, до которой можно дотянуться. Мне так и хочется схватить ее, но мое внимание привлекает скрип открывающейся решетки.

Брэкстон не сводит с меня глаз, пожирая меня взглядом, пока я ерзаю на кровати. Я отодвигаюсь назад, прячась под одеялом, и он одобрительно кивает с лукавой ухмылкой.

Я ненавижу каждую секунду этого. Эта неделя должна была стать возможностью расслабиться, провести время с семьей и поиграть в снежки. Я не подписывалась на то, чтобы стать очередным героем криминального подкаста, потому что какой-то сумасшедший сталкер одержим мной.

— Вот. Сейчас станет тепло, — говорит он, стоя в изножье кровати.

По всему телу пробегают мурашки, когда я наконец набираюсь смелости и спрашиваю: — Не мог бы ты… не мог бы ты заварить мне чай? Думаю, это бы помогло. Тогда мы могли бы поговорить?

Я не вру,