Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

Через пару недель на свидании, на котором я в красках расписывала Дону, какой крутой снимок нищего и собаки мне удалось сделать, обронил:

– Ни одна девушка из высшего общества не отправилась бы в подобный район ради каких-то фоток. – Я молча проглотила пренебрежение в его голосе.

– И эта твоя странная любовь к байкам: ты же вся пропахла машинным маслом. Кстати, разве, чтобы удерживать равновесие, не нужно быть гораздо худее? Лишние фунты не мешают тебе?

На следующий день я записалась на фитнес, чтобы Дон не стыдился моей расплывшейся фигуры, и забросила фотоаппарат. Перестала посещать клуб байкеров в Сиэтле и даже, приезжая в Даун Крик на выходные, не прикасалась к любимому мотоциклу.

Иногда, глядя в зеркало, я спрашивала себя, что бы сказал брат, увидев меня сейчас. И сама же отвечала: «Я люблю тебя любой, просто за то, что ты есть». В такие дни я злилась на А́дама, ведь он бросил меня, совершенно забыв, что сама отдалилась от него.

После упоминания низкого уровня моих образования и воспитания пришлось подтянуть знания в этикете, классической литературе и музыке. Листая наискучнейшие тома толщиной в руку с произведениями Толстого, Драйзера или Хемингуэя, я ловила себя на мысли, что А́дам сейчас бы мне в два счёта объяснил, в чём их великолепие. У брата дар превращать унылое изучение чего-либо в интереснейшее приключение. Хотя надо признать, что даже он не смог мне привить своего обожания к Достоевскому. Но ради Дона я была готова полюбить книги мрачного русского писателя и не только его.

«И что они такого все в нём нашли?» – ворчала я себе под нос, пытаясь осилить очередную пару страниц романа под красноречивым названием «Идиот» под какую-то скучнейшую увертюру, лёжа на кровати тёплым майским вечером.

Пока мои усилия не дали ожидаемых плодов – я так и не познакомилась с друзьями Дона. Он всё ещё считал, что я не готова предстать перед ними или его родителями. Планы на лето разрушились, и я не знала, куда мне податься. Я думала, что на каникулах мы с Доном отправимся сначала в какое-нибудь тёплое местечко типа Гаваев, а потом попутешествуем по Европе. Всегда мечтала увидеть Париж.

Но буквально на днях Дональд сообщил мне, что после окончания университета приступает к стажировке в офисе окружного прокурора в качестве секретаря, и всё лето будет занят в суде. Я заверила любимого, что понимаю, насколько важна для его будущей карьеры подобная практика, но теперь не знала: то ли мне остаться в Сиэтле в надежде на редкие встречи с Доном, то ли уехать в Даун Крик, хотя месяц назад сообщила родителям, что не приеду. Спасли ситуацию подруги, пригласив погостить у них. Я, недолго думая, согласилась. «Поживу месяц в Техасе и столько же во Флориде. А в августе, если Дон не освободится, поеду в Даун Крик. Возможно, и А́дам там будет…»

Конец лета я провела дома, в Сиэтле меня особо никто не ждал: однокурсники ещё не вернулись, а Дон каждый день пропадал на стажировке. Мама с папой обрадовались моему приезду, а я целыми днями проводила на реке под дубом и ждала, что брат вот-вот появится. Не раз я порывалась позвонить ему, но так и не решилась нажать кнопку вызова знакомого номера. Самым ужасным было осознание, что я не столько хочу видеть снова А́дама и терпеть его контроль, сколько получить прощение. Чувство вины пожирало меня изнутри и не давало чувствовать себя абсолютно счастливой подле Дональда. Каждой клеточкой своего тела я хотела быть рядом с любимым, а не здесь.

***

Единственное, в чём у нас никак не складывалось на протяжении полугода – секс. Дело было не в том, что я не хотела Дона. Наоборот, каждый раз, когда он меня обнимал или целовал, мне приходилось изо всех сил сдерживать дрожь вожделения. Я просто умирала от желания пойти дальше, но не могла из-за панического всепоглощающего страха. Я уговаривала себя, что Дон не такой подонок, как Питер, что он не обидит меня. Убеждала, что физическая близость лишь укрепит наши отношения, а, может, даже выведет на новый уровень, но травма, нанесенная два года назад, оказалась глубже, чем я думала. И я никак не могла себя заставить лечь в постель с Доном. Спасало, что любимый вёл себя, как джентльмен: несколько раз тема секса всплывала в наших разговорах, и, видя мою нерешительность, Дон не стал настаивать на интиме. Я была благодарна ему за чуткость, но в душе понимала, что терпение любимого небесконечно.

Осенью, перед моим днём рождения я наконец удостоилась чести познакомиться с друзьями Дона. Теперь уже я сожалела, что так стремилась в их общество. Стоило любимому оказаться среди приятелей, как его словно подменили. Полностью поменялась его манера говорить со мной. В глазах появился стальной блеск, а в каждом жесте сквозило более неприкрытое высокомерие. Он стал прилюдно критиковать мой внешний вид и презрительно отзываться о провинциалах, заполонивших крупные города. Я старалась не слишком остро реагировать, потому что знала – это маска, которую он привык, по всей видимости, надевать при общении с людьми своего круга. Наедине он был совсем другим, и это знание позволяло мне держать себя в руках и не устраивать скандалы любимому. Особенно мне не понравился его лучший друг Свен, который смотрел на меня масляными поросячьими глазёнками и при каждой встрече раздевал взглядом, облизывая тонкие губы. Из-за постоянно влажных ладоней мне казалось, что я трогаю жабу, здороваясь с ним за руку. Естественно, я сразу же рассказала о своих наблюдениях Дону, но он отмахнулся и сослался на моё богатое воображение: «Не преувеличивай. Он просто проявляет вежливость». Мне было неприятно, что Дональд не верит мне, но я так сильно его любила, что предпочла отныне избегать оставаться со Свеном наедине.

Впервые мы ужасно поссорились, когда я уговорила Дона поехать в Даун Крик на Новый год. Худшая из моих идей! Практически сразу всё пошло не так.

Едва мы отъехали от Сиэтла, как Дон задумчиво произнёс:

– И почему вообще люди селятся в маленьких городах? Разве не лучше жить в мегаполисе и наслаждаться в полной мере благами цивилизации?

– В пригородах тоже есть определённое очарование. – Улыбнулась я его словам. – Ты поймёшь, когда мы приедем в Даун Крик.

– Это вряд ли, – скривился