Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

и по совместительству священника, который, презрев запрет императора на браки военных, тайно проводил обряд бракосочетания влюблённых пар, прекрасна и вызывает умиление. Но в отличие от большинства я всегда помню, чем дело закончилось для самого Валентина – его казнили. Перед смертью он воспылал страстью к дочери тюремщика и в знак своих чувств передал ей первую в истории валентинку – письмо с признанием в любви. Поэтому до этого дня я придерживалась мнения, что праздновать день смерти Валентина, пожертвовавшего своей одной-единственной жизнью ради любви, тупо и неприемлемо с этической точки зрения.

В знак никому не ведомого протеста я не стала разряжаться в пух и прах, как другие девушки. Ансамбль из чёрной водолазки и классических со стрелкой брюк мне показался самым уместным нарядом на этом празднике несуществующего чувства. Завершали унылый образ тёмно-синие балетки и в тон им шифоновый шарф, повязанный на голову. Я была больше похожа на посетителя похорон, чем участницу весёлой вечеринки. Впрочем, одежда служила лишь отражением моего внутреннего состояния. С бокалом красного вина я бродила мимо танцующих парней и девушек, мимо парочек, целующихся в укромных местах, и санузлов, из которых доносились характерные звуки.

Спустя всего час мне всё надоело, и я решила найти Эмму или Аннабель, чтобы сказать о своём уходе. Вдруг в отражении одного из окон мне почудилась фигура А́дама. Я ломанулась туда, где, мне показалось, я его видела, и не заметила на пути красивого шатена в обществе двух вертлявых брюнеток. Правда, то что он привлекательный я рассмотрела уже после случившейся трагедии. Естественно, при столкновении вино выплеснулось на белоснежный джемпер незнакомца. Какой конфуз! Но я, гонимая образом брата, не собиралась терять время на долгие извинения перед пострадавшим. Храбрость, берущая исток в выпитом алкоголе, и спешка подавили привитое воспитание. Поэтому я буркнула «извините» и собралась продолжить движение, как почувствовала, что кто-то удержал меня за локоть. Я развернулась, чтобы дать отпор наглецу.

– Мне кажется простого «извините» в данной ситуации недостаточно. А вы как считаете? – спросил меня потерпевший ущерб юноша с полуулыбкой на губах, совсем не обращая внимания на залитый свитер и не делая попыток очистить его.

– По мне так более чем. Но если вы настаиваете на бо́льшем, дайте ваш номер, я позвоню на днях и оплачу химчистку, – процедила я и попыталась вырваться из железной хватки. – Такого извинения, надеюсь, вам будет достаточно?

– Вполне, – произнёс незнакомец, отпустил меня и поднял руки, видимо, в знак примирения. После достал из заднего кармана визитницу.

– Вот мои контакты, которых нет в сети. – И подмигнул мне.

– Дональд Три́кстер, – прочитала я на картонке, дизайн которой сотворил явно мастер своего дела. – Вы везде носите с собой визитницу?

– Стараюсь, именно для таких вот случайных интригующих знакомств.

– Окей, Дональд. Я позвоню. – И побежала дальше.

– Я буду ждать и верить! – Услышала я сквозь грохот музыки насмешливый голос.

Естественно, А́дама я нигде не обнаружила. Скорей всего, чувство вины и тоска по брату вызвали столь яркие, похожие на явь галлюцинации. Я вернулась в комнату, где столкнулась с Доном, нашла укромный уголок и стала наблюдать за парнем. Тут-то я и разглядела, как он хорош собой. Не обладая высоким ростом, Дональд обращал на себя внимание королевской осанкой и манерой держать лицо в обществе. У него была спортивная подтянутая фигура, явно дорогой прикид и копна чуть вьющихся каштановых волос, смягчающих впечатление от жёсткого выражения лица человека, привыкшего отдавать приказы. Видя, как вьются вокруг него девицы, преданно заглядывая в глаза и ежеминутно облизывая пухлые губы, я достала телефон и набрала номер, указанный на визитке. Дон взял трубку после третьего гудка:

– Это я, – проорала я, – девушка, испортившая вам свитер. Вот звоню узнать, можно ли его забрать прямо сейчас, чтобы отнести в химчистку?

Мой собеседник начал крутить головой в поисках меня. Я вышла из своего укрытия и помахала рукой. Наконец, его взгляд нашёл меня в толпе. Он широко улыбнулся, стряхнул с себя очередную поклонницу и направился в мою сторону.

– Как насчёт уйти отсюда и где-нибудь перекусить? – Предложил Дон.

– Прямо в таком виде? – спросила я и указала на большое красное пятно на его джемпере.

– А я надену куртку, и никто не заметит, – подмигнул мне новый знакомый. – Так как насчёт моего предложения э-э-э…

– А́ва. Меня зовут А́ва, в честь А́вы Гарднер, – зачем-то добавила я, хотя никогда так не делала. – Я совсем не против чашки кофе и сэндвича.

– Прелестное имя для прелестной блондинки, – отвесил комплимент Дон, и мы стали пробираться к выходу. В ту ночь мы просидели в кафе до утра и больше не расставались.

Дональд был похож на принца из современной сказки: единственный сын высокопоставленных родителей, будущий юрист с хорошими манерами и отличным вкусом. Правда, очаровательным и галантным Дон оставался ровно до того момента, как понял, что я по уши влюбилась в него.

Сначала я не придавала значения тому, что он всегда приглашал меня в уютные небольшие кафе в отдалённых районах Сиэтла. Списывала на желание побыть со мной наедине, и чтобы нашим встречам не помешали его многочисленные знакомые.

Прошёл месяц, другой, а любимый так и не представил меня ни друзьям, ни родителям. Я наслаждалась нашими встречами и не хотела давить на него, опасаясь разрушить хрупкое счастье. Тогда-то и появился тоненький мерзкий голосок, вопрошающий: «А действительно ли ты его девушка? Или это снова тебе только так кажется?» Тогда я подождала ещё немного и подняла волнующую меня тему в один из вечеров.

– Дон, милый, мы встречаемся уже больше двух месяцев. Почему ты до сих пор не познакомил меня хотя бы с друзьями?

В свете ламп, висящих над столиком, мне почудился стальной блеск в глазах возлюбленного. Он помолчал немного и сказал:

– А́ва, любимая. Я не хотел тебе говорить, боялся обидеть. Но ты не выглядишь, как пара, достойная меня.

– Что ты имеешь в виду? – Огорчилась я. – Тебе что-то во мне не нравится?

– Мне в тебе нравится всё, поверь. – Дон нежно взял меня за руку и поцеловал ладошку. – Но в моём кругу не принято, чтобы девушка так одевалась, понимаешь? Поэтому, чтобы ты не чувствовала себя в обществе моих друзей не в своей тарелке, я не стал тебя с ними знакомить. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива.

Естественно, я растаяла от таких слов. Чтобы соответствовать уровню возлюбленного, я отказалась от джинсов, растянутых футболок и толстовок. Теперь гардероб состоял из классических клетчатых или сдержанных цветов платьев, длиной чуть ниже колена юбок