Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

– Алло. – В горле мгновенно пересохло, и извинения, которые я так хотела все эти недели произнести, повисли в воздухе.

– Привет, любимая. – Голос Дона звучал так мягко и нежно, будто мы не расставались на дурной ноте. – Прости меня, я сожалею.

– Я… я тоже прошу прощения. Извини меня, умоляю, Дон. – Сама того не желая, я начала в голос рыдать и больше не смогла произнести ни слова.

– Не плачь, милая, всё хорошо. Извини, что не отвечал на звонки и сообщения, мне нужно было побыть одному.

– Я думала, что потеряла тебя навсегда, – прорыдала я в трубку.

– Прости… Я много размышлял и понял, что вёл себя, как последняя сволочь. Ты и твои родители не заслужили такого хамского обращения. Хочешь, я принесу им личные извинения? – И продолжил, не дожидаясь моего ответа:

– Я знаю, как мне загладить свою вину. Ты же не забыла, любимая, что у нас скоро годовщина?

– Конечно, помню…

– Поэтому я подумал, что романтический ужин в честь нашего маленького праздника и дня святого Валентина – отличное решение для примирения. Как тебе идея, любимая? Ты придёшь ко мне домой, чтобы я мог извиниться перед тобой за своё поведение и вернуть нашу любовь?

– Конечно, я с радостью приду, любимый!

– Отлично. Жду тебя в воскресенье в шесть часов вечера. Не опаздывай, у меня для тебя сюрприз. – И прервал разговор.

Несколько мгновений я сидела в шоке, сжимая в руках замолкшую трубку, а потом начала радостно вопить. Вечером я поделилась радостью с подругами, и Эмма высказала мысль, которая не пришла мне в голову:

– Ставлю двадцатку, что он собирается сделать тебе предложение!

– Ты думаешь? – выразила я сомнение. – Мне кажется, Дон просто хочет помириться.

– Помириться он мог и по телефону. Зачем устраивать ужин для простого примирения? Вы и раньше ссорились, но не припомню, чтобы Дон приглашал тебя к себе.

– Мы по мелочи ругались и практически сразу мирились, – протянула я. – Но, согласна, раньше он никогда меня к себе не приглашал.

– То-то и оно! – Торжествующе воскликнула Эмма. – А сюрприз – это, как пить дать, помолвочное кольцо. Скажи, что я права, Аннабель!

Подруга, хранившая до этого молчание, ответила не сразу.

– М-м-м, хотелось бы верить в такое развитие событий. Но, Эмма, тебе не кажется, что всё как-то чересчур быстро?

– Почему? Они встречались целый год, и когда он повёл себя, как последний засранец, понял, что может потерять А́ву навсегда. Это его подтолкнуло к решительным действиям! Всё сходится!

– На первый взгляд, всё, действительно, сходится, но что-то меня тревожит, никак не пойму, что конкретно.

– Это тебя ненависть к мужикам беспокоит, – усмехнулась Эмма. – Я вот, хоть и предпочитаю девушек, но и к противоположному полу периодически присматриваюсь. – И, беспечно отмахнувшись от подозрений Аннабель, задала «главный» вопрос:

– Что наденешь?

Четырнадцатого февраля ровно в шесть часов вечера я стояла возле подъезда Дональда и страшно нервничала. Ноготь на большом пальце снова был «съеден» до мяса. Раздражающе чистое стекло двери отразило моё бледное лицо. Нервным движением я пригладила волосы. Несмотря на то что мне сильно хотелось стать невестой, а впоследствии женой Дона, в данную секунду я боролась с желанием бежать от его дома со всех ног. «Чего ты боишься, трусишка? – Пыталась я подбодрить себя и проклинала Аннабель за посеянные в моей голове сомнения. – Это же не замок Синей Бороды, а всего лишь квартира. В любой момент ты сможешь встать и уйти. Если сейчас сбежишь, то рискуешь навсегда потерять Дона, и никогда не узнаешь, собирался ли он сделать тебе предложение». Такие мысли придали мне смелости, и я решительно нажала на звонок.

Пока я поднималась в лифте на десятый этаж, сердце так сильно билось в груди, что я испугалась инфаркта. Пот предательской струйкой начал стекать от виска к шее. Около широко распахнутой двери меня встретил улыбающийся Дон. Увидев его неподдельную радость, я тут же расслабилась: «Всё будет хорошо, я уверена». Галантно взяв у меня пальто, хозяин пригласил меня войти. Я перешагнула порог и ахнула: передо мной предстало огромное белое помещение, разбавленное чёрной мебелью. Казалось, что смотришь на монохромную старую фотографию. Я с сомнением взглянула на светлый ковёр, свою не слишком чистую обувь и решила разуться.

На низком столике уже стояла бутылка красного вина, тарелка с сыром и нечто весьма вкусно пахнущее. Оказалась паста с морепродуктами.

– Неужели сам приготовил? – изумилась я.

– Конечно… Шучу, заказал в итальянском ресторане. Ты слишком высокого мнения о моих кулинарных способностях. Однако сыр я сам нарезал, – гордо добавил он.

«Заметно», – хотела сказать я, глядя на коряво наструганный сыр, но не стала. Зачем портить сарказмом такой прекрасный вечер? Дон протянул руку и помог сесть на подушку в углу комнаты. Из открытого окна напротив виднелись огни Сиэтла. Картина завораживала урбанистической красотой, и я невольно пожалела, что нет фотоаппарата запечатлеть такой вид.

Мы не спеша ели пасту и слушали чудесный голос Луи Армстронга. Незаметно для себя я выпила вина больше, чем собиралась, и теперь у меня слегка кружилась голова. Я ощущала абсолютное счастье и хотела, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Дон приглушил немного свет и полез в карман. «Неужели и вправду кольцо?» – радостно подумала я, и сердце забилось от предвкушения, но он достал небольшой пакет с белым порошком:

– Не хочешь расслабиться, милая?

Я разочарованно помотала головой.

– А зря. Это значительно помогло бы тебе пережить мой сюрприз.

Глаза Дональда сузились, улыбка превратилась в оскал. Он резко дёрнул меня под себя и прижал руки к полу:

– Ты сильно пожалеешь, милая, что оскорбила меня. Запомни, Дональд Три́кстер обид не прощает. Входите, уже можно!

Я повернула голову и, к своему ужасу, увидела, как один за другим из соседней комнаты появляются четверо друзей Дона. Все они были явно под кайфом.

– Ну что, развлечёмся, принцесса? – процедил Свен, закуривая сигару. – Держите её покрепче и кляпом рот заткните.

– Зачем же лишать себя удовольствия слушать её крики, – почти промурлыкал «возлюбленный», сменил нежные мелодии саксофона на рок и выкрутил звук на полную мощность.

Двое из его друзей крепко держали меня за руки, а ещё двое раздвинули мне ноги. Я пыталась освободиться из железной хватки, но тщетно. Кричала в полный голос, но рёв электрогитары заглушал его. Дон взял в руки нож и, ухмыляясь, разрезал платье.

– Смотри-ка, – раздался язвительный голос Свена. – А девочка-то готовилась к вечеру. Давайте не разочаруем её, да, парни? – В ответ я услышала жуткое