Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Какая еще привычка? — нахмурилась я.

— Закрывать дыры, — ответил он. — Быстро. Красиво. И так, чтобы никто не лез дальше.

Я молчала. В памяти всплыло, как Верещагин однажды сказал: «Дарина, главное — дать людям историю. Тогда они не полезут за фактами».

— Ты не врешь ради выгоды, — продолжил он. — Ты врешь, чтобы сохранить систему. Чтобы все работало. Даже если кто-то в этой системе уже лишний.

Я подняла на него глаза. — Ты это сейчас про меня или про него?

— Про вас обоих, — ответил он, и мне стало не по себе.

Он снова взял вилку, но есть не стал. — Очевидно, что ты следующая, как только станешь не нужна.

— Я?!

— А ты правда думаешь, что кто-то убил Верещагина, чтобы сделать тебя богатой наследницей?

— Я не думала об этом…

— А я весь день только об этом и думаю, — устало сказал он. — И пока не понимаю ничего.

— А я уже поняла, что была ширмой для чьих-то игр.

— Неосознанной ширмой, — поправил он. — И очень удобной.

Он встал и прошелся по кухне. — Кто-то тебя крепко подставляет, Дарина. И если бы Верещагин не был мертв, я бы подумал на него. Но он оказался с удавкой на шее в номере отеля. Это чертовски крепкое алиби, которое автоматически исключает его из списка подозреваемых. Значит, был кто-то еще — тот, кто затеял всю эту игру и дергал вас за нитки, как Карабас-Барабас своих кукол.

— Я не помню сюжет.

— А зря. Завтра я начну прорабатывать пару версий. А тебя попрошу сообщать мне любые новости — даже те, которые покажутся тебе неважными. Тогда у тебя будет шанс выйти из этой истории живой и свободной. В противном случае мне будет сложно сделать что-то еще.

Он отложил вилку.

— Скажи мне вот что. Когда ты придумывала Дубай — ты отталкивалась от чего-то реального?

Я задумалась.

— От простого. Дубай — это про деньги. Никто не станет перепроверять, улетел он на переговоры или нет. А потом сделка могла просто сорваться. В бизнесе так бывает.

— Удобно, — заметил он. — А когда ты узнала про аллергию?

— Сегодня.

— Сегодня? — напряг лоб Вадик и я почувствовала, что сболтнула что-то лишнее, но было уже поздно.

Иногда самые опасные разговоры начинаются не в кабинетах. А за столом, где пахнет жареным луком и подрумянившимся мясом.

Глава 16. Офисный ноутбук для маникюрных дел

Утром я вышла в офис раньше обычного. Дома после ужина у майора стало неуютно. По дороге внезапно захотелось завернуть в кафе, и я целых полчаса завтракала омлетом с креветками и авокадо, запивая его черным кофе по авторскому рецепту их баристы.

У входа в офис меня встретила удивленным взглядом уборщица.

— Сегодня у вас тоже можно будет пораньше убраться, Дарина Сергеевна? — спросила она, и я не поняла, к чему именно был этот вопрос.

— Пока не уверена. — Вчера вас просто не было вечером, и я подумала…

— День был с непростыми переговорами. Перенесла их из офиса на территорию клиентов, — сдержанно ответила я, не понимая, почему должна перед ней отчитываться.

В приемной Сирена отбивалась от звонков журналистов и натиска сотрудников, нуждающихся в моральной поддержке.

— Вот, Дарина Сергеевна, пришла, — сказала она кому-то в трубку. — Если бы все было ненормально, разве мы бы работали в обычном режиме? Конечно, у нас все нормально. Ну, сменился собственник… с кем не бывает.

Сирена села и уже чуть менее уверенно добавила:

— Ну ладно, согласна, так, наверное, и правда нечасто случается, но у каждой компании свой путь развития и свои сложности. Главное, что все осталось в руках у человека, который знает фирму как свои пять пальцев.

Я посмотрела на свои руки и подумала, что, кажется, Сирена ошибается насчет того, насколько хорошо я знаю нашу компанию. Моя секретарь положила трубку и уже хотела что-то мне сказать, как снова зазвонил телефон.

— Звонит как оголтелый целый день. Как будто мы им служба психологической помощи… Она не договорила и ответила на звонок:

— Слушаю, компания «Аврора Девелопмент», чем могу вам помочь?

Голос Сирены моментально стал профессионально-деловым, и в нем не было больше и намека на раздражение, порцию которого она только что выдала мне. Я заметила, как плечи Сирены расправились, и она села в кресле ровно, как на экзамене, поэтому тоже напряглась.

— Это вас… — передала трубку мне помощница. — Борис Эдуардович Гранов, директор правления Банка будущего развития…

Я нехотя взяла трубку.

— Добрый день, Борис Эдуардович. А вы рано, я еще даже в кабинет не успела войти.

— Это вы, Дарина, поздно. Я надеялся, вы сами мне наберете, как только все будет у вас.

— Я? А, ну конечно, я бы набрала, вот только…

— Я после обеда заеду. Заберу свое.

Он не уточнил, что именно. Но у меня по телу пошла дрожь. Почему-то вспомнилось, как он пошутил в прошлый раз: «Дариночка… мои деньги не любят долго лежать в чужом кармане. А я рачительный хозяин и всегда слежу, чтобы им было комфортно». И потом он рассмеялся так, словно сказал что-то очень смешное.

Кожа стала гусиной при воспоминании о его смехе.

— После обеда, — повторила я сама себе и положила трубку, в которой давно уже слышались короткие гудки.

Надо было срочно что-то делать, но пока было не очевидно, что именно. В таких ситуациях я всегда начинала с самого простого — с того, что можно потрогать руками.

— Сирена, я сама сделаю кофе, — улыбнулась я, забирая у нее чайник. — А вы сходите, пожалуйста, в кабинет Марины и принесите мне ее ноутбук.

Сирена моргнула.

— Ноутбук? — переспросила она. — У нее, наверное, и не было его.

— Да нет, — я помню, что подписывала договор, когда она к нам только на работу пришла. Мы тогда ей купили довольно неплохой для работы, — соврала я, не посвящая помощницу в подробности того, что документы обнаружила на выходных после смерти шефа. И обратила внимание на них как раз потому, что тоже никогда не видела в кабинете Марины такого девайса.

— Он вроде бы всегда на столе стоял… Хотя, если честно, не помню. — снова соврала я, — На время отпуска она могла его куда-нибудь в стол или шкаф убрать.

— Даже если и покупали, вряд ли бы наша «подарочная» стала им пользоваться.

— Сирена! — я постаралась посмотреть на нее как можно строже.

Потому что видела Марину в деле. И в тот момент она была без макияжа, без мужа и без привычной роли