Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

лошадь. И если в состоянии позволить себе брать только крупные дорогие проекты. — Формально — придраться не к чему, — Тифлисов сделал паузу. — Но именно это меня и смущает. Я запросил через коллег информацию по всем его договорам.

— И что там?

— А это самое интересное. Договоры заключены, дизайн-проекты утверждены, и он их выполнил…

— Но…

— Молодец! «Но» в этой истории действительно есть. Но ни один его проект не был воплощен в реальности.

— Тут, кажется, я смогу тебе помочь.

— То есть я по адресу?

— Не знаю, но Гранов намекает по телефону, что заедет в обед «забрать свое». А я ни сном ни духом, что ему обещал Верещагин как гарантии под возврат кредита. Но есть ощущение, что Гранов едет за реальными наличными деньгами.

— А у тебя их, судя по складке на лбу, нет.

Я потерла машинально лоб, понимая, что этим делу не поможешь, но все же.

— Вадик, а ты можешь арестовать счет?

— Чей?

— Наш. Ну и этого Лаврентьева.

— Впервые новый собственник просит меня о такой услуге еще даже и не вступив в наследство. Но если коротко, то могу приостановить операции по вашему счету до выяснения обстоятельств. А что касается Лаврентьева, то деньги свои он давно снял. И по месту прописки давно не появлялся.

Под документами телефон вибрацией сообщил о приходе смс-ки. Я до сих пор не разобралась, как в кнопочном телефоне отключить вибрацию. И, как назло, ни одного второклассника рядом не было. А спрашивать совета у Тифлисова я не собиралась. Хотя не возражала, в случае необходимости, обратиться к нему с просьбой о какой-нибудь другой услуге.

Я машинально прокручивала в голове, как убедительно пожалуюсь Гранову, что ничего не вышло: полиция приостановила нам операции по счету. При этой мысли я невольно подмигнула фикусу на своем столе сама не понимая, зачем это сделала при майоре. Наверное, потому что подмигивать человеку в погонах было бы слишком откровенно. Но Тифлисов тут же отреагировал.

— Дарина, ты что, только что подмигнула фикусу? — растеряно развел руками Вадик. — Нет, конечно. Я что, похожа на человека, который может общаться с фикусом? Скажешь тоже, — пожала я плечами, стараясь не показать, как сильно меня пугает, что Тифлисов видит меня насквозь. Особенно в те минуты, когда я сама себя не очень понимаю.

Глава 17. После обеда

После обеда наш офис впал в вежливую форму анабиоза. Телефоны звонили реже, сотрудники передвигались медленнее, а кофе переставал быть решением и становился жестом отчаяния. Утренние задачи к этому времени делились на две категории: те, что удалось закрыть, и те, о которых уже было поздно сожалеть.

Я осталась в кабинете одна и до конца не понимала, сработает ли на банкира версия с арестом счетов.

Сирена ушла обедать, как только стало понятно, что время приезда Гранова неумолимо приближается, и ситуация вот-вот дойдет по уровню опасности к оранжевокрасному.

Моя секретарь, конечно, сразу обозначила, что выйдет «буквально на десять минут», потому что врач сказала, что при гастрите нужно полноценное питание, несмотря ни на что. И я даже сделала вид, что верю ей. Но понимала, что увижу Сирену не раньше, чем машина банкира покинет нашу парковку.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь такой большой человек переступит порог моей скромной приемной. А тут уже дважды за неделю он осчастливил меня своим посещением. И его дражайшая супруга Марина Викторовна теперь состояла со мной в ежедневной переписке.

Я приоткрыла дверь шире и сделала шаг в приемную ровно в тот момент, когда лифт остановился напротив моих дверей и из него торжественно вышел Борис Эдуардович Гранов. Весь его вид говорил об абсолютном спокойствии и даже лояльности, а темно-синий костюм сообщал, что такой респектабельный мужчина, даже если и случится что-то неприятное, не станет выходить из себя из-за ерунды. Проблема была в том, что я не знала, можно ли считать ерундой то, что у меня отсутствовало не только то, за чем он приехал, но даже какое-нибудь понимание, что именно его интересует, и где это взять.

Гранов улыбался. Это было хуже любого крика. Мне показалось, что так улыбается ястреб, спускаясь на землю за неприметной серой мышкой. Единственным отличием могло стать только то, что серой мышкой меня еще никто не называл, за исключением меня самой.

— Дариночка, вы, как всегда, очаровательны, — сказал он, продолжая улыбаться. — Могу понять Романа Павловича так же, как и неприязнь к вам его жен.

— Ко мне?

— Ну да. Вы же смотрели новости?

— Мне, честно говоря, немного не до новостей было вчера…

— С утра повторяли…

— Правда? Как интересно.

— Да. Все пять теперь на редкость единодушны. Так эмоционально рассказывали, как вы ловко прибрали к рукам «их» бизнес, что наверняка не обошлось без репетиции, — довольно потер руки Гранов, и его полное лицо расплылось в улыбке. — Что-то, а жен Роман Павлович выбирать умел.

— Проходите, Борис Эдуардович, — я согласно кивнула и отступила в сторону. — У вас жена тоже всем на зависть.

— Не спорю. Хороших жен надо разбирать, как котят, еще слепыми, — довольно кивнул Гранов. — Знаете, как мы с Мариной Викторовной познакомились?

— Вроде на конкурсе красоты. Вы были в жюри, а она победила?

— Ну, это уже потом. Я на вступительные заехал к другу. Надо было одно дельце с деканом… ну то есть один проект обсудить.

А там Маринка поступает. Глаза огромные, наивные, ни грамма косметики. И это с ее-то данными.

— А я думала, что сразу на конкурсе.

— До этого конкурса еще дойти надо было и сперва стать мисс факультета, — рассмеялся банкир. — Ну не мне вам рассказывать, как это бывает.

— Да нет, как раз наоборот! Очень интересно! — спохватилась я за эту тему, как за соломинку.

— Не сомневаюсь, — кивнул он и прошел мимо меня к столу переговоров в углу. — Конечно, интересно. Но только про это — в другой раз.

Он посерьезнел и сел во главе стола, где обычно во время встреч сидела я.

— Это хорошо, что вы отпустили помощницу. Есть разговоры не для чужих ушей.

— Конечно, — уверенно кивнула я, делая вид, что у меня все под контролем.

На фикус я больше не смотрела при людях. Со вчерашнего дня мне было перед ним стыдно.

Сказать, что я еще не сошла с ума, чтобы разговаривать с фикусом, конечно, было предательством, но с другой стороны мои зеленый молчун должен был давно привыкнуть: если что-то может помочь мне выкрутиться из ситуации, то это что-то будет использовано без лишних