Переводчица. Украденная репутация - Вера Вильсорова

– Тем более, сроки, как ты говоришь, у тебя минимальные. Или как вариант пойти в какой-нибудь клуб?

– Ходил уже, – Макс засунул бумажник во внутренний карман пиджака, поправил галстук. – Мини-группы, какие-то курсы. Всё не то. Медленно, скучно. К тому же, ехать надо, время тратить. Сам тоже пытался, тяжко идёт, на ИНЯЗе у меня вторым французский был. Рита, ты отлично знаешь язык. Вы как с Брандтом начнёте на своём "бла-бла-бла", так картина – угадай, кто тут русский.

– Одно дело – знать язык, а другое дело – уметь преподавать.

Во мне просыпалась маленькая занудная Рита. Вспомнились мои провальные занятия в университете на практике. Анна Викторовна говорила, с разочарованием смотря на мои планы уроков: "Значит, работает формула – скорее, учитель может стать переводчиком, но не всякий переводчик – учителем".

– Знаешь, тут, как в спорте, – продолжала я искать красивые аргументы для отказа. – Например, есть выдающиеся, гениальные тренеры, но как футболисты – посредственные. Понимаешь, о чём я? – Я вздохнула. – Да и сроки у нас и правда поджимают. Через неделю меня выкинут отсюда.

– Опять двадцать пять. Пусть только попробуют! – бодро сказал Макс. – Да и Брандт тебя никуда не отпустит. Точно тебе говорю, прикипел мужик всей душой, оттаяло тевтонское сердце. Слышала бы ты, как он тебя вчера перед Фогелем защищал. Ну и меня, что уж там… Кроме того, ты ещё не успела познакомиться с Матиасом – ещё одним достойным представителем местной фауны.

– Хорошо, – я опустила глаза, спрятала улыбку. – Давай, попробуем позаниматься, но я тебя предупредила.

– Давай. Сегодня получится?

– Так скоро? – испуганно сказала я. – А как же подготовка…

– Я просто подумал, что сегодня пятница, спешить некуда.

– Пятница?! – только сейчас я вспомнила о встрече со Кириллом. Сама же обещала ему сегодня в семь вечера. Напрочь забыла! Поездка в полицию с Вальтером, когда мне звонил бывший, случилась словно год назад. Но лучше поскорее выяснить, что ему нужно, и снова разбежаться.

– Рита, всё в порядке? – Зенф заметил моё смятение.

– Да, конечно, – отмахнулась я. – Немецкий, значит. Лучше со следующей недели.

– Договор! И я не совсем безнадёжен, – похвастался Макс. – Я знаю много слов!

– Хм, например? – я наконец-то взялась за вилку и подцепила маслянистые овощи.

– Полтергейст, вундеркинд, доппельгангер, галстук, бухгалтер…

– Ну всё, можешь не продолжать, – я засмеялась. – Поняла принцип.

– О, принцип! – Макс поднял указательный палец с видом знатока. – Только там ударение другое. Брандт постоянно говорит «принцИп».

– Да-да, а ещё проблЕм, – я призадумалась. – Давай, дожёвывай свой бутерброд, а потом – полный ахтунг: нас с тобой ждут шахты грамматики, фейерверк новых слов, абзацы чтения, и никаких шлагбаумов раньше времени, иначе получишь штраф!

Мой ученик непонимающе посмотрел на меня, а потом расплылся в улыбке.

– Да ты уже наполовину со мной по-немецки говоришь! Класс!

– Знаешь, какое слово тебе точно понравится? "Кумпель"!

– "Кумпель"? – удивлённо переспросил Зенф и откусил половину хлебного ломтика разом.

– Это значит "друг, приятель". Так что ты – мой кумпель, я – твой кумпель. Два кумпеля, как ты говоришь, в одной прохудившейся лодке.

– Улёт! – прожевав, протянул Макс и восторженно, по-детски повторил новое слово.

Пара завещаний, три паспорта и один аттестат. Мои последние задачи на послебеденные пятничные часы. Я никак не могла сосредоточится и начать работу. За соседним столом Дора весело болтала по телефону, обсуждала планы на выходные, то и дело поглядывая на настольный календарь.

"Мы с тобой теперь в одной прохудившейся лодке", – как сказал Макс. Вот только через неделю меня оставят на пустынном берегу, а ты, Зенф, быстро залатаешь все дыры и продолжишь прекрасное плавание по бескрайнему карьерному морю…

Я крутила в руках простой карандаш, смотря в экран на открытую почту. Серые строчки размывались, сливались, ничего не приходило на ум. Я взялась за точилку, провернула пару раз карандаш, дерево хрустнуло, и часть обломанного грифеля осталась под лезвием. Поморщившись и чуть цокнув языком, я отложила всё в сторону к старому телефону.

Последние выходные между рабочими днями в этой компании. Ещё одна пятница – и я снова просто студентка. Сегодня вечером – столкновение с прежней жизнью в лице Кирилла. Всё было зря: все деловые старания, все разговоры с Вальтером, глупые волнения каждое утро при подборе гардероба, мечтания о будущем в этом офисе… Я обернулась и взглянула на улицу. Из приоткрытого окна в кабинет вплывал запах горячего асфальта.

– У вас всё в порядке? – оказывается, Партугас уже закончила свой бойкий разговор.

– Дора, как вы думаете, почему меня сразу не уволили? – вдруг спросила я.

– Всё очень просто. Не хотят лишней шумихи, лишних телодвижений, да и осталось-то вам всего ничего, – она приподнялась на локтях, уставилась на меня холодными глазами, её бордовые губы растянулись в хитрой улыбке. – Чем же они вас так соблазнили, Рита?

– Кто?

– Как – кто? "Атэм"! Или даже сам Стахнович. Что они вам обещали? Сейчас всё равно нет смысла скрывать. Так что же?

– Путёвку по Рейну и гирлянду свиных сарделек. Вы серьёзно меня спрашиваете?..

***

Ещё издалека я заметила Кирилла. Он сидел на обшарпанной скамейке под цветущей рябиной. Сгорбился и неотрывно смотрел себе под ноги. Со стороны можно было подумать, что он изрядно выпил и медленно сдаётся сонному блаженству.

Долго, нехотя, я брела от остановки. Майский вечер, его теплота и настоящая летняя зелень кругом – чудесное время для прогулок под незатейливые разговоры. Душа и чувства так и просились открыться весне, но все мысли были заполнены проблемами и переживаниями. В последние годы жизнь так ускорилась. Кажется, смена времён года происходит за день: уснула – зима, проснулась – лето. Вроде бы недавно Лола хвасталась новым пальто, а сколько она его носила? От силы неделю – горячее солнце настырно требовало сменить образ.

Сколько мы не виделись с Кириллом? Месяца два или больше? Бывший выглядел худее себя прежнего – каким я запомнила его в последнюю встречу на набережной. Он всегда казался моложе своих сверстников и даже меня, хотя старше на четыре года. Мягкие светлые волосы, детская припухлость щёк, один уголок аккуратных губ будто глубже другого, отчего казалось, что на его лице застыла хитрая усмешка. В голубых глазах – всегда задор и лёгкость. Быть может, от того, что я так часто была рядом?

В памяти холодным весенним ветром пронёсся последний вечер, когда мы держались с Кириллом за руку и когда я позволяла ему обнимать и целовать себя. Мы вышли