Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

— Почему? — удивился Устинов.

— Запланировано на завтра, — поспешил ответить Даниличев. — Проверка алиби Семыкина, а также его связи с Рогозиной запланирована на завтрашний день.

— Что ж, работайте, — Устинов махнул рукой, отпуская собравшихся.

Даниличев покинул кабинет первым. Следом за ним вышел Акимов, Барышников чуть задержался. Когда в кабинете остались только он и подполковник, капитан прикрыл дверь и произнес:

— Могу я с вами поговорить, товарищ подполковник?

— Неофициально? — догадался Устинов. — На правах давнего друга?

— Так точно, — подтвердил Барышников.

— Тогда к чему все эти «так точно» и «товарищ подполковник»?

— Так разрешение еще не получено, — улыбнулся Барышников.

— Ладно, Илья, выкладывай, что там у тебя на уме, — потребовал Устинов.

Барышников вернулся к столу, занял кресло напротив подполковника и, сцепив пальцы в замок, положил руки перед собой на стол. Устинов нахмурился. Он знал, что это верный признак того, что Барышников находится в крайнем замешательстве.

— Не думаю, что на Пашкова стоит тратить время и ресурсы, — чуть помедлив, выдал Барышников.

— Это я уже понял, — мягко произнес Устинов. — Также я понял, что у вас со следователем на этот счет разные точки зрения. Однако я не понимаю, почему ты настаиваешь на своем? Ведь чего проще взять и проверить все то, о чем говорил Даниличев. Резон в его доводах есть однозначно. Пашков может оказаться не таким простаком, каким себя выставляет. Нам ли с тобой об этом не знать? Вспомни дело Череватова.

Барышников нахмурился и тяжело вздохнул. Все связанное с Череватовым было больной темой. Первое дело, над которым работал Барышников под руководством подполковника Устинова, — в нем капитан, тогда еще лейтенант, отличился не с лучшей стороны. Он до сих пор помнил это дело до мельчайших деталей, и всякий раз, когда речь заходила о Череватове, сердце его заливала горечь от поражения, которое он потерпел.

Все начиналось довольно просто: в дежурную часть поступил звонок о нападении на женщину. Барышников тогда был на дежурстве и в составе опергруппы выехал на место происшествия. Прибыв на место преступления, оперативники обнаружили женщину в крайне тяжелом состоянии, с признаками физического насилия. Она находилась в своей квартире, кто-то проломил ей череп, и женщина была без сознания. Машина скорой помощи приехала практически одновременно с опергруппой. Не дожидаясь криминалистов, старший опергруппы приказал всем максимально точно запомнить расположение предметов относительно тела и позволил бригаде санитаров забрать женщину в больницу. По дороге она скончалась, так и не придя в сознание.

На поквартирном опросе Барышников опрашивал соседа пострадавшей из квартиры, расположенной напротив. Оказалось, это он вызвал милицию, потому что услышал крики соседки. По его словам, из квартиры он не выходил, а лишь наблюдал в глазок. Выйти и оказать помощь он побоялся, так как его правая рука находилась в гипсе после травмы, полученной на работе. Сосед был так расстроен случившимся, так искренне хотел помочь следствию, что у молодого и неопытного Барышникова и мысли не возникло, что перед ним преступник. Он благодарил соседа за помощь, хвалил за то, что тот вызвал милицию и скорую помощь, и клятвенно обещал поймать преступника.

Это и был Иван Череватов. Подвела его всего одна деталь. Мелкая и незначительная. Если бы не отличная память Барышникова, оперативники никогда бы на него не вышли, ведь фотоснимки криминалисты сделать не успели, а без связи с позой пострадавшей эта деталь теряла всякий смысл. Деталью был простой носовой платок (пожалуй, слишком большой для носового платка), изготовленный из белого шелка, что было так нетипично для советского быта. Платок лежал у изголовья кровати под правой рукой жертвы. К углу платка была приколота золотистого цвета английская булавка, и Барышников это заметил. Поначалу никто, даже старший опергруппы, не обратил внимания на эту деталь. Отчасти потому, что считали, что этот предмет просто упал на пол, не обязательно даже в этот день. Отчасти потому, что никто, кроме Барышникова, не беседовал с соседом Череватовым. Да и он не сразу сообразил, на что указывает этот платок.

А указывал он на то, что в момент убийства Череватов находился в квартире жертвы. Когда Барышников с ним беседовал, на его травмированной руке был надет точно такой же платок, но в тот момент молодой оперативник не обратил на это внимания. Когда же Череватова вызвали в отдел, чтобы уточнить детали, платка уже не было. Вместо него Череватов воспользовался светлым шарфом, поэтому Барышников, присутствующий на допросе, снова не придал этим двум платкам значения. Расследование затянулось, и оперативники уже готовы были сдать его в архив как безнадежное, но помогли случай и упорство молодого лейтенанта.

Барышников никак не мог смириться с поражением и продолжал в свободное от службы время ходить в дом жертвы и вести беседы с соседями. В одно из таких посещений он застал в квартире убитой ее подругу, проживающую в соседнем районе. Она подвизалась присматривать за цветами погибшей и в тот день как раз пришла, чтобы полить растения. В разговоре с Барышниковым она упомянула о телевизоре и сказала, что не понимает, почему милиция его забрала. Барышников знал, что никакого телевизора в квартире не было, и начал разбираться. Все, что знала подруга о купленном телевизоре, это то, что его жертве продал кто-то из соседей. Но кто? И почему его не оказалось в квартире?

Барышников вновь пошел по соседям, пытаясь выяснить, кто продал телевизор, но никто ничего о покупке соседки не знал. Зашел оперативник и к соседу Череватову. Вот тут его поведение впервые показалось странным: он явно нервничал и что-то скрывал, а в комнате у него стоял телевизор точно такой же марки, что, по словам подруги, приобрела жертва. Но сам этот факт невозможно было связать с убийством, ведь марок телевизоров в стране насчитывалось не так уж много, и данная модель считалась самой ходовой. Барышников был вынужден уйти от Череватова ни с чем, но думать о нем не перестал. И вот глубокой ночью, когда оперативник в тысячный раз прокручивал в памяти все события, встречи и разговоры последнего месяца, он вспомнил про платок. Потянув за эту ниточку, Барышников распутал весь клубок. Когда Череватова взяли, он хоть и не сразу, но сознался в содеянном и рассказал, что же произошло.

Будучи вдовой инвалида-орденоносца, участника войны, женщина получала большую пенсию, и почтальон приносил ее на дом. За несколько месяцев до убийства Череватов уговорил соседку купить у него подержанный телевизор. Чтобы коротать одинокие вечера, женщина решилась взять по сходной цене предмет роскоши у соседа. Выложить за черно-белого