Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

друга сто двадцать, а то и двести целковых женщина не решалась, поэтому сумма в семьдесят рублей показалась ей роскошной. Пообещав, что расплатится с первой же пенсии, женщина уговорила Череватова перенести к ней телевизор до расчета.

Счастье длилось недолго, уже через три дня телевизор перестал показывать. С этого и начался конфликт, который закончился для женщины плачевно. Череватов требовал деньги, так как отдал соседке работающий телевизор. Она же наотрез отказывалась выплачивать требуемую сумму, так как считала, что тот нарочно подсунул ей неисправный телевизор.

В тот день Череватов караулил у дверного глазка, ожидая, когда к соседке придет почтальон и принесет пенсию. Он решил во что бы то ни стало забрать у женщины причитающуюся ему сумму и для этого выбрал день визита почтальона. Как только почтальон ушел, Череватов вышел на лестничную клетку и позвонил в звонок. Не ожидая подвоха, соседка открыла дверь. Вломившись в квартиру, Череватов начал требовать деньги. Завязалась драка, в которой женщина сорвала с больной руки Череватова платок.

В приступе ярости Череватов схватил нож, который лежал на комоде в комнате, и ударил им женщину в грудь. Затем еще и еще, пока та не упала на пол. Опомнившись, он понял, что натворил. Сначала он хотел забрать деньги, чтобы все подумали, что произошло ограбление. Но затем эту мысль отмел. Вместо этого он забрал телевизор, чтобы ничего не указывало на него. Вернувшись домой, он позвонил в скорую и милицию. И только после этого сообразил, что в спешке оставил в квартире свой платок. Череватова осудили, а Барышников из этого случая вынес для себя следующее: нельзя сбрасывать со счетов даже тех, на кого подозрение падает меньше всего.

И все же слова подполковника Устинова не заставили его передумать. Отогнав от себя мысли о Череватове, Барышников взглянул прямо в глаза подполковнику и произнес:

— Пашков не убивал ни Рогозину, ни тем более Станислава Егорова. Он мошенник, это бесспорно, но он не убийца. На данном этапе следствия нужно направить все силы на розыск бывшего мужа Рогозиной. Если опираться только на мотив и возможность, как в случае с Пашковым, он более подходящий кандидат на роль убийцы.

— А что ты скажешь по поводу Семыкина? На него стоит тратить время и ресурсы?

Барышников почувствовал в вопросе подполковника подвох, но все же ответил:

— Семыкин уже у нас. Проверка его алиби — дело времени. А Артем Рогозин находится неизвестно где, и чем дольше мы тянем время, тем дальше он может уйти.

— Вот что я тебе скажу, Илья, — чуть помедлив, заговорил Устинов. — Ты судишь слишком прямолинейно, опираешься скорее на ощущения, чем на факты. Мое видение ситуации несколько иное, потому как я сужу непредвзято. Я не общался ни с одним из подозреваемых, и для меня они все равноценны. У каждого из них можно найти мотив, из-за которого он совершил преступление. Хороший мотив, крепкий. А вот у кого из них была возможность совершить преступление, выяснять вам с Акимовым. Подводя итог нашему разговору, скажу так: пока ты не предоставишь мне неопровержимые доказательства того, что кто-то из этих троих, или все трое, не имел возможности совершить преступление, ни о каких поблажках речь идти не может. Тебе придется проверять алиби Семыкина, Пашкова и параллельно искать сбежавшего Рогозина. Это понятно?

Ответить Барышников не успел. На столе подполковника зазвенел телефон внутренней связи. Он жестом остановил Барышникова, готового начать возражать, и поднял трубку. Некоторое время он слушал собеседника, затем бросил короткое «отлично» и положил трубку на рычаг.

— Что ж, Илья, считай, что тебе повезло, — заявил он, глядя на подчиненного. — Только что поступила информация о местонахождении Артема Рогозина. Акимов ждет тебя внизу. Отправляйтесь к Рогозину. Быть может, на этот раз вам повезет.

Барышников встал, козырнул и вышел из кабинета. Подполковник Устинов смотрел ему вслед и думал о том, как быстро летит время. Еще совсем недавно его протеже носил лейтенантские погоны и боялся лишний раз высказать свое мнение, чтобы не попасть впросак. Теперь же он смело оспаривает не только решения следователя, но и решения самого подполковника. «Что это? Самоуверенность или опыт, накопленный за шесть лет работы в уголовном розыске столицы? — размышлял он, продолжая смотреть за закрывшуюся за капитаном дверь. — Да, время неумолимо меняет людей. Кого-то в лучшую, кого-то в худшую сторону. Ясно одно: в таком деле, как борьба с преступностью, людей, уверенных в себе, способных принимать трудные решения, должно быть больше. И все же не наносит ли вред моя протекция?» Так и не найдя ответа, подполковник Устинов вздохнул и потянулся к телефонной трубке. Надо было приниматься за текущие дела, и Устинов решил, что вернется к размышлениям позже.

Глава 7

О местонахождении Артема Рогозина сообщил его работодатель, когда тот наконец вышел на связь. Из-за постоянных помех на линии дежурный по части смог разобрать только то, что Рогозин находится в больнице города Клин. Это он и сообщил лейтенанту Акимову, а тот, в свою очередь, передал информацию подполковнику Устинову, так что в дорогу оперативники отправились, не имея на руках практически никакой информации.

Сто километров, разделяющие Клин и Москву, оперативники преодолели за довольно короткий срок и все равно прибыли в Клинскую городскую больницу в четверть одиннадцатого вечера. Быть может, разумнее было бы подождать утра, а не мчаться за сто километров на ночь глядя, но обоим, и Акимову, и Барышникову, не терпелось пообщаться с Рогозиным и выяснить-таки, связан ли его прогул с событиями в доме бывшей жены.

Город Клин встретил оперативников почти деревенской тишиной и темнотой. Клин считался довольно большим городом Подмосковья и насчитывал почти девяносто тысяч населения. И все же по сравнению со столицей он выглядел глухим провинциальным городишкой. Водитель Фарит Ибрагимов, бывалый путешественник, без труда нашел улицу Победы, на которой располагалась больница. Подкатив к воротам, он не стал сигналить, понимая, что в такой поздний час его все равно не пропустят на территорию лечебного учреждения.

Барышников и Акимов вышли из машины и, пройдя через калитку, которую не запирали и на ночь, пошли по пешеходной дорожке, обсаженной с двух сторон пирамидальными тополями. Тусклый свет уличных фонарей едва освещал пространство перед крыльцом центрального корпуса. Поднявшись на крыльцо, Барышников подергал входную дверь. Та оказалась закрытой, и ему пришлось стучать. Спустя долгих десять минут к дверям подошла пожилая женщина в синем халате.

— Читать не умеете или часы сломались? — не открывая стеклянной двери, прокричала она. — Там же написано: часы приема