Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

— Милиция, — Барышников приложил к стеклу красные корочки.

— Вот оно что! — тон женщины мгновенно изменился. Она полезла в карман и зазвенела ключами, отпирая замок. — Проходите, коль милиция.

Барышников и Акимов вошли в вестибюль. В сумраке ночи он выглядел голым и неуютным.

— Нам нужен пациент Рогозин Артем Валентинович, — сообщил Барышников. — В какой он палате?

— Да вы что, совсем ума лишились? — вновь напустилась на них женщина, тут же забыв, что перед ней представители закона. — Беспокоить больного в такой час!

— Вам что, не сообщили, по какому мы вопросу? — удивленно спросил Акимов.

— И кто же мне должен был об этом сообщить? — в свою очередь удивилась женщина.

— Вас как зовут, гражданочка? — вступил в разговор Барышников.

— Я вам не гражданочка, — оскорбилась женщина. — Я ночная дежурная, а зовут меня Степанида Егоровна. Только вам это не поможет, к пациентам я вас все равно не пущу!

— Тогда зовите начальство, — приказал Барышников.

— Начальство все по домам разошлось, — заявила Степанида Егоровна. — Врачам, знаете ли, тоже сон необходим.

— Но ведь кто-то из врачей остается на ночь в больнице? — напомнил Барышников. — Не одна же вы за всем присматриваете?

— Врач дежурный остается, — согласилась Степанида Егоровна. — И младший медперсонал: медсестры, санитарки, из хирургии кое-кто, на случай экстренных ситуаций.

— Вот и зовите дежурного врача, — потребовал Барышников. — И не тяните время, а то ведь мы можем вас и привлечь за отказ сотрудничать со следствием.

— Ох, шустрый какой, всех бы ему «привлечь», — возмутилась Степанида Егоровна. — Ладно уж, стойте здесь, схожу за дежурным врачом.

Она зашагала в сторону подсобных помещений, а Барышников и Акимов остались дожидаться у двери. Дежурный врач появился через несколько минут. Он поспешно прошел через вестибюль и, протянув руку для рукопожатия, представился:

— Живайкин Алексей Александрович, дежурный врач-хирург общей практики, — он поочередно пожал руки оперативников и чуть смущенно произнес: — Прошу простить за холодный прием. Степанида Егоровна у нас с крутым нравом, а я, грешным делом, забыл ее предупредить. Звонок из Москвы поступил как раз в тот момент, когда я готовился к экстренной операции, вот и вышла накладка.

— Ничего страшного, Алексей Александрович, — заверил врача Барышников, представившись сам и представив Акимова. — Мы понимаем, что у вас работы не меньше, чем у милиции.

— Пройдемте в комнату отдыха, — предложил Живайкин. — Там нам будет удобно беседовать да и чайком побаловаться можно.

Они прошли через узкий коридор, выкрашенный до середины стены светло-зеленой краской, а выше — белой, миновали застекленную дверь с табличкой «Ординаторская» и оказались в уютной комнате пять на пять метров, уставленной мягкими креслами и парой диванов. Вдоль одной из стен располагались столы-тумбы и навесные шкафы для посуды. В углу стоял двухлитровый алюминиевый электрический чайник с крышкой. Черный провод тянулся от нижнего края чайника к электророзетке, над которой специально для него заботливая рука прикрутила небольшой крючок. Сняв шнур с крючка, Живайкин проверил объем воды и после этого воткнул вилку в розетку.

— Вторую смену без перерыва, — как бы извиняясь, объяснил он, — поесть некогда. Вот, воспользуюсь представившейся возможностью, хоть с вами посижу, горяченького чаю выпью.

— Нам, собственно, не с вами нужно пообщаться, — начал Барышников. — Мы приехали ради вашего пациента, Рогозина Артема.

— Понимаю, понимаю, но он сейчас спит. Он перенес серьезную операцию, так что силы будет восстанавливать довольно долго, а сон, как известно, лучшее лекарство.

— Операцию? — брови Барышникова удивленно поползли вверх. — Не думал, что все так серьезно.

— Увы, такое случается, — пожал плечами Живайкин.

— Не подскажете, какого рода операция? — поинтересовался Барышников. — Или это врачебная тайна?

— Никакой особой тайны нет, — Живайкин улыбнулся. — На самом деле насчет врачебной тайны слухи слегка преувеличены. Мы имеем право оглашать диагноз как родственникам пациентов, так и представителям власти. Я имею в виду хирургическое отделение. В психиатрии, например, или в онкологии ситуация несколько иная, но у нас, в экстренной хирургии, без огласки никак не обойтись.

— Так что же за диагноз у Рогозина? — переспросил Акимов, вступая в разговор.

— Прободение язвы, — Живайкин перевел взгляд с Барышникова на Акимова. — Вы знаете, что это такое?

— Только в общих чертах, — за двоих ответил Акимов.

— Это осложнение заболевания желудка или двенадцатиперстной кишки. В случае с Рогозиным — желудка. На стенках желудка образовались язвочки разного размера, в одной из которых произошла перфорация, или, простыми словами, появилось отверстие, через которое содержимое желудка начало вытекать в брюшную полость. Это, в свою очередь, вызвало острое воспаление — перитонит.

— Его оперировали вы? — догадался Барышников.

— Совершенно верно. В тот день я нес ночное дежурство, — подтвердил Живайкин. — Рогозина доставили по скорой со следующими симптомами: резкая, так называемая кинжальная, боль в животе, тошнота, рвота, побледнение кожи. Состояние было крайне тяжелым, и я принял решение о проведении немедленной операции. Надо сказать, мы еле успели. Я провел резекцию желудка, так как ушивание уже не помогло бы. Далее мы провели промывание брюшной полости, влили в него две дозы донорской крови, накачали антибиотиками и перевели в реанимацию. В настоящий момент его состояние не вызывает опасений, но, конечно же, он еще очень слаб.

— Как долго он у вас находится? — задал главный вопрос Барышников.

— Восемь дней, — ответил Живайкин. — Но в сознание он пришел только два дня назад. Все остальное время он приходил в себя лишь на короткие промежутки времени. Примерно от двух до десяти минут. Это вам о чем-нибудь говорит?

— О многом, — переглянувшись с Акимовым, произнес Барышников, а про себя подумал: «Главный подозреваемый со счетов слетел. Что же дальше?»

— По выражению вашего лица вижу, вы рассчитывали на другой ответ, — заметил Живайкин.

— Совершенно верно, — подтвердил Барышников.

— Вы все еще настаиваете на беседе с больным? — Живайкин вновь перевел взгляд с Барышникова на Акимова.

— Теперь это уже не имеет значения, — Акимов невесело улыбнулся. — Все, что нам необходимо было узнать, мы узнали от вас.

— Могу я спросить, в чем вы его подозревали? — осторожно осведомился Живайкин.

— Думаю, это тоже уже не секрет, — Акимов бросил быстрый взгляд на капитана, дождался одобрительного кивка и продолжил: — Его бывшая жена убита в своей квартире два дня назад. Были основания считать, что именно Артем Рогозин причастен к ее гибели.

— Вот оно что! Жуткая история, — ошарашенно протянул Живайкин. — Надо же такое невезение! Сам только-только на волосок от смерти был, а теперь еще это… — Он немного помолчал, прежде чем задать вопрос: — Скажите, вы собираетесь сообщить ему о смерти жены?

— Бывшей жены, — напомнил Акимов.

— Пусть так, — Живайкин нетерпеливо отмахнулся от замечания старлея. — И все же для него