Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— хоть ножом режь. Просто-таки первобытная тьма. Я уже как-то и отвык от такой тьмы. Уже и позабыл, что она где-то еще есть… Красиво и таинственно. Хоть бери и переселяйся сюда на постоянное место жительства.

— А ты возьми и переселись, — поддел Гуров. — Ну а что? Устроишься здесь опером, дотянешь до пенсии… Какая разница, где ловить преступников — в Москве или здесь? Преступники — они везде одинаковые. Ну так как?

— Не томи душу, — скривился Крячко. — Я тебе серьезно, а у тебя все хаханьки.

— Так ведь и я серьезно…

— Ну так чего ж, давай переселимся вместе. Уговорим наших жен, и вперед, к новой жизни. Думаю, что для твоей Марии здесь и театрик найдется. А то устроится в местный дом культуры заведовать самодеятельностью. Ну а что? Самодеятельные пляски — это тебе не московские театральные выверты. Это подлинное искусство. Живое искусство. Думаю, твоей Марии понравится.

— Почти убедил, — смеясь, сказал Гуров. — Вот только Орлова жалко. Заскучает без нас старик, затоскует и закручинится. Грех оставлять одного.

— Ну так пускай и он сюда перебирается. Выхлопочем пенсию — и вперед, к вольной жизни. Если захочет, то и секретаршу Верочку может с собой прихватить.

— А Верочку для чего? — спросил Гуров.

И оба сыщика расхохотались.

— И все-таки, — сказал Крячко, отсмеявшись, — кое-какие моменты в этом деле мне непонятны напрочь.

— Например? — спросил Гуров.

— Например, пистолет «беретта»…

— А что тебе здесь непонятно? Ну пистолет, ну «беретта»… У людей сейчас оружия — сверх всякого разумного предела. Будто сам не знаешь?

— Да, но «беретта»…

— И что «беретта»?

— Нездешнее это оружие, вот что. Здесь провинция. Глубокая провинция, можно сказать, край света. И вдруг «беретта». Не какой-нибудь патриархальный «макаров» или, скажем, революционный наган, а довольно-таки редкий экземпляр. Такие стволы, знаешь ли, больше встречаются в больших городах. В столицах. А тут, повторю, край света. Нелогично как-то получается. Что-то здесь, по-моему, не так. Что-то не состыкуется. Ставлю вопрос ребром: откуда бы здесь взяться пистолету «беретта»?

— Ты хочешь сказать, что… — Гуров не договорил, потому что знал — Крячко поймет его и так.

— Именно это я и хочу сказать, — подтвердил Крячко. — Очень может статься, что следы убийства, над которым мы сейчас пыхтим, ведут куда-то далеко-далеко… Не скажу, что в саму Москву, но в какой-нибудь крупный город. Хотя, может, и в Москву — почему бы и нет? Как тебе моя мысль?

— Мысль дельная, — согласился Гуров. — Действительно… Край света — и тут тебе «беретта»…

— Вот то-то и оно…

— Может быть, сектантское руководство пригласило из Москвы киллера? — предположил Гуров.

— Это для чего же? — хмыкнул Крячко. — Чтобы пристрелить двадцатипятилетнюю девчонку? Как-то, знаешь, нелогично и несерьезно… С такой-то закавыкой легко справится любой желающий. Ведь всего-то — девчонка… Да и потом, ты забыл о способе убийства. А способ этот совсем не киллерский. Так киллеры не работают. Тут больше похоже на назидательную казнь. О чем, собственно, мы уже говорили.

— Назидательная казнь — это казнь на виду, — сказал Гуров. — Казнь для острастки, для устрашения. Ты хочешь сказать, что при убийстве кроме жертвы и убийцы присутствовали еще какие-то люди?

— Ну это вряд ли, — сказал Крячко.

— Вот и я о том же, — сказал Гуров. — Нет, это не показательная казнь. И не наемный киллер, ты прав. Тут что-то другое… А вот что — этого я пока не знаю. А вот насчет «беретты» и следов, которые могут вести в большой город, — тут, по-моему, есть над чем задуматься.

Где-то за окнами, вдалеке, в лесных зарослях таинственно и гулко загудел ночной ветер. По крыше и по окошку застучали крупные капли.

— Вот и дождика дождались, — сказал Крячко. — Все-таки хорошо здесь… Дождь в большом городе — совсем не то. Там он всего лишь досадная помеха. Ты куда-то идешь, а на тебя сверху что-то капает… А здесь — совсем другое дело. Здесь — будто оркестр играет. Тут тебе и ветер в деревьях, и стук дождя. Каждую капельку слышно. Да… А как ты думаешь, поймают участковые этого беглого санитара?

— Хотелось бы, — сказал Гуров. — Иначе придется нам с тобой каким-то другим способом искать следы секты. А вот каким — ума не приложу… Ладно, давай будем спать. Говорят, под шум дождя очень хорошо спится. А что будет завтра — то и будет. Для всякого дня хватит своей заботы, слышал такое выражение?

Но Крячко ничего не ответил — он уже спал.

Глава 12

Гуров и Крячко проснулись рано. Они всегда просыпались чуть свет — по привычке, которая в них буквально-таки укоренилась. Причем надо ли им было просыпаться с рассветом или в этом не было никакой необходимости — без разницы. Даже дома, когда случались выходные или праздники, Гуров и Крячко поднимались, что называется, со вторыми петухами. Чем, к слову, нередко вызывали неудовольствие жен. Ну да что поделать? Привычка, как известно, это вторая натура.

Вот и сегодня они пробудились, когда пространство за окнами едва-едва начинало сереть. Ночной дождь кончился, ветер тоже затих.

— Я пришел к тебе с приветом рассказать, что солнце встало, — такими словами Крячко приветствовал Гурова.

— Не смешно, — пробурчал Гуров. — Даже банально.

— Ты чего это такой злой с утра? — спросил Крячко. — Плохо спал? Мучили сновидения? Захворал?

— И сам не знаю, — ответил Гуров. — Так… Вроде спал, а вроде и не спал…

— Это от перемены мест, — авторитетно заявил Крячко. — Перемена мест в нашем возрасте — дело, знаешь ли, небезопасное. Двусмысленное дело… В нашем возрасте не мешает подумать и о покое. А мы носимся с одного края земли на другой край. Нехорошо это…

— Значит, мы с тобой старики?

— Старики не старики, но и не мальчики. Честно сказать, я бы сейчас с бо́льшим удовольствием расследовал кражу велосипеда в какой-нибудь деревне, чем гонялся бы за всякими кровавыми сектантами. Такое вот меня вдруг одолело желание.

— Это от перемены мест, — сказал Гуров.

Сыщики посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Ладно, — сказал Гуров. — Подъем, стало быть, подъем. Марш-марш на зарядку!

Зарядку Гуров и Крячко также старались делать каждое утро, где бы они ни находились. А если и не делали, то лишь по двум причинам. Первая причина — им было не до зарядки: допустим, в это самое время они занимались каким-нибудь ответственным делом — например, сидели в засаде. В засаде какая может быть зарядка? Там, наоборот, нужно сидеть тихо, как мышь под веником. А вторая причина — у них просто-напросто не оставалось сил на зарядку. Нередко бывало, что приходилось работать ночью, а