Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

дому не выходил? Там он и есть. А почему он там и не выходит? А потому, что он прячется, вот почему! А от кого он прячется? Добрый человек прятаться не станет. Не от кого прятаться доброму человеку!

— И голова-то у него как есть лысая! Как колено! Это почему же такое? — риторически вопросила Марья Игнатовна.

От такой сумбурной информации голова у Даниса в буквальном смысле пошла кругом. Кто прячется? Где прячется? Давно ли прячется?..

— Погодите! — замахал руками участковый. — Не все сразу. А то ведь я вас не пойму. Давайте так: я стану вас спрашивать, а вы отвечайте. Чинно, ладно, не перебивая друг дружку. Договорились?

— Какой-то ты, Петенька, бестолковый! — негодующе заявила одна из старух. — Неужто ты нас не понимаешь? Ведь все просто…

— Конечно понимаю, — примирительно произнес Данис. — Но тут такое дело… Тут следствие. Ну а коль следствие, то, стало быть, вопросы должны задаваться по очереди. И ответы на них тоже должны быть по очереди, а не хором.

— Ты нас не учи! — Марья Игнатовна протестующе взмахнула рукой. — Молод еще нас учить! Без тебя знаем, что такое следствие! Видели по телевизору.

— Ну тем лучше, — сказал Данис, стараясь скрыть улыбку.

Постепенно и исподволь все разъяснилось. Оказалось, что вчера у Августы Генриховны случилось праздничное чаепитие в честь ее именин. Никого, кроме самой именинницы и двух ее подруг — Марьи Игнатовны и Елизаветы Карповны, — на торжестве не было. По случаю хорошей погоды чаепитие происходило на веранде дома, в котором проживает Августа Генриховна. А с той веранды, надо сказать, открывается вид на соседний дом. Хочешь или не хочешь, а все равно обратишь внимание на то, что творится в этом доме. А в том доме с недавних пор поселились новые жильцы. Старые жильцы, вишь ты, продали дом другим людям — ну те в нем и поселились. Обыкновенное дело. Обыкновенное-то оно, может, и обыкновенное, да вот только какими-то странными оказались те новые жильцы. Ни тебе здравствуйте, ни до свидания, ни иных прочих добрососедских слов. Все они, понимаешь, сами по себе, те новые жильцы. А и всего-то их двое — муж и жена. Августа Генриховна уже и рукой махнула на тех жильцов — хотя вначале, конечно, она всячески пыталась наладить с ними добрососедские отношения. Ну а коль уж они того не хотят, то что ж… Насильно мил не будешь. Тем более всякие люди проживают на свете, и судить их за то, что они всякие, — самое последнее дело. Нехорошее дело, греховное.

А вчера, вишь ты, у Августы Генриховны случились именины. С чаепитием на веранде, ага. А был уже вечер, но не так чтобы темно, солнышко окончательно еще не спряталось. И вот неожиданно из соседского дома появился мужчина, которого Августа Генриховна, при всей ее наблюдательности и любознательности, никогда раньше не видела. Да оно не то беда, что он появился, — может, он в том доме гость или, положим, чей-то родственник. А в том, понимаешь, закавыка, что этот мужчина увидел трех старух на веранде. И повел себя не так, как оно бы полагалось себя вести. То есть было хорошо заметно, что мужчина испугался трех старушек. Испугался — и тотчас же скрылся в доме. Передумал выходить из дома, иначе говоря, при виде трех старушек. Эге! А чего, спрашивается, он испугался? Кого испугался? Неужто и впрямь трех старушек? А голова-то у того неожиданного человека как есть вся лысая. Такова, стало быть, его особая примета. Не иначе как бандит. Потому что для чего добрым людям пугаться старушек? Вот то-то оно и есть…

То, что рассказали старушки, заинтересовало участкового по-настоящему. Во-первых, новых жильцов он не знал, потому что ни разу еще с ними не общался. Мало ли кем они могли быть? А во-вторых, их гость, или неведомо кем он был на самом деле… Почему он испугался трех мирных старушек? Ответ здесь напрашивался сам собой — он не ожидал их увидеть. А коль не ожидал, то, стало быть, скрывался. Спрашивается, от кого он скрывался? Почему скрывался? Ну а во-вторых, старушки уверяют, что у того таинственного человека лысая голова. Так ведь и у сбежавшего санитара тоже лысая…

— Вот что! — самым строгим тоном произнес Данис, обращаясь сразу к трем старухам. — То, что вы сообщили, очень важно. Поэтому больше никому ни слова!

— Мог бы и не говорить таких обидных слов, — негодующе заметила Августа Генриховна. — Неужто мы не понимаем? А что, он и вправду бандит? Ты что же, пойдешь его сейчас арестовывать?

— Ты, Петенька, там поосторожнее! — с тревогой произнесла Марья Игнатовна. — Коль он бандит, то у него, значит, имеется пистолет. Как же бандиту без пистолета? Вот и по телевизору показывают… Все бандиты — они с пистолетами! Так что ты там не геройствуй. Побереги себя!

— Обязательно поберегу, — растроганно произнес Данис. — А вы ступайте домой. И не высовывайтесь, понятно вам?

Что было дальше? А дальше участковый незаметно подобрался к тому самому дому — благо было уже совсем темно. Какое-то время он наблюдал за домом, соображая, что ему делать дальше. В доме явно кто-то находился. Занавески на окнах были задернуты, но за ними то и дело мелькали чьи-то тени. Участковый насчитал три тени — две мужских и одну женскую. По всему выходило, что в доме одна женщина и двое мужчин. Один мужчина, скорее всего, был мужем, а второй кто такой? Эге! И впрямь, уж не правы ли старухи, уверявшие, что в доме кто-то прячется! Кто-то с лысой головой…

Незаметно выбравшись из укрытия, Данис позвонил Степанищеву и вкратце объяснил ему суть дела. Майор немедленно распорядился выслать к месту группу задержания. Возглавил группу сам Василий Сергеевич. Никто в таинственном доме ничего такого не подозревал, поэтому все обошлось без эксцессов. В доме и впрямь находились три человека — женщина и двое мужчин. Один из мужчин был с выбритой головой. Мужчин задержали и доставили в отдел, женщине велели прийти к девяти часам. Никакого сопротивления при задержании мужчины не оказали. То ли сам факт задержания оказался для них полной неожиданностью, то ли по каким-то другим соображениям.

— И что? — спросил Гуров. — Побеседовали с задержанными?

— Так, вкратце, — ответил Степанищев. — Решили дождаться вашего прибытия, чтобы допросить вместе. Спросили только их имена. Что характерно, тот, который с бритой головой, назвал вымышленное имя.

— Откуда ты знаешь, что вымышленное? — спросил Крячко.

— Ну так я ведь не первый день работаю в уголовном розыске! — сказал майор. — Научился отличать правду от неправды. Да, к слову: