Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

доказательствах, если ты не имеешь отношения к убийству? Ради праздного любопытства, что ли? Ну так допрос — это не то место, где можно праздно любопытствовать… И Гуров повел свою партию дальше, к ее логичному исходу. К победному исходу.

— Впрочем, если это так уж тебе интересно, то могу и сказать. А почему бы не сказать? Ты спрашиваешь — какое доказательство? А флешка, найденная в кармане убитой. Флешка с очень интересной информацией… Может, ты сам скажешь, что это за информация? А заодно просветишь меня, как флешка с такой информацией оказалась в кармане убитой. Кто ее туда сунул? Для чего? Давай начнем с того, как ты уговорил больного человека Василия Рыжикова бежать из лечебницы…

— Какого еще Рыжикова? Никого я ни в чем не уговаривал! Мало ли что может наплести сумасшедший!

— Ну, не скажи. Ничего этакого он не наплел. Наоборот, все рассказал четко и внятно. С ним главврач лично беседовал. Уж он-то знает, как разговорить своего больного. Знает, не так ли? Вот ведь и ты его убедил, когда уговорил бежать. И коль ты сам его убедил, то тем более это смог сделать главврач. Логично?

— Я ни о чем его не уговаривал! — упрямо повторил Кривов.

На это Гуров не сказал ничего. Он встал, подошел к окну, долго во что-то всматривался сквозь оконные стекла, заложив руки за спину и раскачиваясь с носка на пятку и в обратном направлении.

— Вот ты человек судимый, — наконец произнес Гуров. — Значит, должен понимать… Уж коль я к тебе прицепился, то ведь не отстану, не так ли? И, стало быть, коль я к тебе прицепился, как тот репей, то на это у меня есть основания? А коль у меня есть основания, то есть и доказательства? Вижу, понимаешь. Ну, так какой же смысл тебе молчать? Может, ты чего-то боишься? Или кого-то? Вот скажи-ка ты мне, что ты знаешь о секте под названием «Другие»?

Задавая такой вопрос, Гуров искоса, незаметным боковым зрением одновременно наблюдал за Кривовым. И явственно увидел, а больше того — почувствовал, как Кривов буквально-таки сжался в комок, услышав вопрос о секте. Он явно не ожидал такого вопроса — это Гурову было понятно. И, кажется, он опасался на него отвечать. Но вот почему — этого-то Гуров пока что не понимал.

— Какая еще секта? — отозвался наконец санитар. — Не знаю я никакой секты! Вот еще придумали — секта! И это тоже вы хотите на меня повесить? Не выйдет! Я не при делах! Ни насчет убийства, ни насчет секты! Не знаю я ничего!

Это был уже не просто отрицательный монолог, это была истерика. Почти истерика: санитар, похоже, держался из последних сил.

— Ну, не знаешь, стало быть, не знаешь, — миролюбиво произнес Гуров. — Какой прок пытать человека, который ничего не знает? Или врет, что не знает! — Здесь Гуров резко сменил тон с миролюбивого на жесткий и требовательный. — Вижу, врешь… — Здесь тон вновь стал спокойным и отстраненным. — Что ж… Тогда буду рассказывать я. Все как было.

Гуров отошел от окна, уселся за стол, для чего-то рассеянно поиграл компьютерной мышью, хмыкнул, еще раз с сомнением взглянул на мышь и начал говорить:

— Итак, жил-был на свете славный парень Серега Кривов. Жил в одиночестве, поскольку недавно откинулся с зоны и не успел обзавестись близкими знакомствами. Впрочем, кое-какими знакомствами он все же обзавелся, но об этом позже. Он устроился на работу санитаром в психиатрическую лечебницу, снял квартиру. Жизнь как будто бы налаживалась, если бы не одно «но». Этим самым «но» были те самые знакомые, о которых упоминалось чуть выше. Серьезные это знакомые, суровые, в отдельные моменты так и вовсе беспощадные… Да… Как именно славный парень Серега Кривов с ними свел знакомство, это не так и важно. Сейчас важно другое: отделаться от этих знакомых оказалось не так-то просто. А может, славному парню Сереге Кривову и не хотелось рвать с ними знакомство — как знать? Может, это ему в чем-то было выгодно… Вопрос только, в чем именно заключалась такая выгода. Но об этом опять же позже…

Гуров умолк и перевел дух. Пока он говорил, он одновременно наблюдал за Кривовым, как тот станет реагировать на его рассказ. По всему получалось, что реагирует он так, как надо, — смятенно и нервно. А это означало, что Гуров на правильном пути. И он продолжил свой неторопливый рассказ:

— Нет, кое-что об этих знакомых сказать можно. Это некое подобие секты. Правила в этой секте строгие, зачастую жестокие. Вплоть, понимаешь, до убийства… И вот. В эту-то секту славный парень Серега Кривов угодил, что называется, по полной программе. Под самую завязку. Ведь вот даже, он выбрил голову, как ему было велено, и нанес татуировку на левое плечо — опять же, как ему было велено. Думаю, все это особые отличительные сектантские знаки. Ну да и это до поры до времени неважно. Важно сейчас вот что. Однажды славный парень Серега Кривов получил от кого-то важное задание. От кого именно? Наверное, от того, кто угнездился на самой верхушке секты. У любой секты, насколько я понимаю, должен быть вождь и учитель, ну, стало быть, таковой имеется и в секте «Другие».

Гуров опять умолк — произносить длинные монологи все-таки дело непростое, тут без передышки не обойтись. Передохнув, Гуров продолжил:

— Так вот, о важном задании. Сереге Кривову нужно было выкрасть из учреждения, где он трудился санитаром, некоего субъекта — иначе говоря, больного, который мнит себя гениальным изобретателем, — вместе с его изобретениями. Вернее сказать, вместе с чертежами изобретений, если таковые имеются, ибо вряд ли где-нибудь можно найти готовое изобретение сумасшедшего изобретателя… Для чего это сектантской верхушке понадобилось? Ну, тут напрашивается одно-единственное правдоподобное объяснение. Дело в том, что…

Гуров вдруг сам себя оборвал на полуслове, внимательно взглянул на Кривова и сказал, больше обращаясь к самому себе, чем к санитару:

— А может, все было и не так. Не совсем так… То есть славный парень Серега Кривов сам предложил такое хитрое дело — выкрасть из лечебницы больного вместе с чертежами. А? Думаю, все именно так и было. Выслужиться решил Серега или, может, подзаработать… Ну и вот, Серегина идея пришлась главарям по вкусу, а дальше — дело техники. Что стоит уговорить доверчивого больного? Уговорил, передал его из рук в руки неким типам — насколько я понимаю, своим сподвижникам, — и дело сделано. Не совсем, конечно, потому что надо было еще и подстраховаться. Как-никак речь шла об