Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

девчонку уложил, а ты, оказывается, ничего не знал и не подозревал? Ну, скажи это тому типу, который меня допрашивал! Может, и поверит… Хотя нет, не поверит. Он тебя вывернет наизнанку, как вывернул меня. Он это умеет, не сомневайся!

— Ну это мы еще поглядим, — сказал Васильев.

— Да тут и глядеть нечего, — сказал Кривов.

— Продашь, что ли? — было слышно, как Васильев усмехнулся. Именно так — было слышно, потому что усмешка получилась нехорошая, скрипучая. — Ну-ну…

— Ты не мешок картошки, чтобы тебя продавать, — сказал Кривов. — И на это твое «ну-ну» мне плевать. Мне моя жизнь дороже.

— Так ведь можешь ее и потерять, свою драгоценную жизнь, с такой прытью, — сказал Васильев. — Ты знаешь наши правила…

— И на правила мне наплевать! — решительно произнес Кривов.

— Гляди, как ты расхрабрился! — иронично заметил Васильев. — Если ты такой храбрый, то зачем помогал Наталье?

— Это в чем же я помогал?

— Будто не знаешь… Помогал убивать ту девчонку.

— Я ее не убивал!

— Но помогал, не так ли? А это одно и то же. За то тебе и посулили пожизненный срок. И получишь! Если не прикусишь свой язык. А прикусишь — все обойдется. Скоро нас выдернут отсюда. У наших «генералов» руки длинные. И власти у них хватит, и денег тоже.

— Плевать мне на «генералов»!

— Вот ведь как ты расхрабрился! На всех-то тебе плевать. Ну, гляди… Даже если ты на меня и на Наталью донесешь, ничего страшного с нами не случится. «Генералы» о нас позаботятся. А вот что будет с тобой? Подумай на эту тему, пока есть время…

Они пререкались еще долго, но, наконец, умолкли. То ли утомились, то ли каждый остался при своем. Выждав для верности еще десять минут и ничего не дождавшись, Футболист сделал вид, будто пробудился ото сна. Он потянулся, зевнул, поднялся и заорал куда-то в пространство:

— Начальник, мне надо в туалет! Уснул ты там, что ли? Сто тридцать чертей тебе в твою печенку!

Этот крик адресовался дежурному полицейскому, который находился где-то поблизости. И все в этом крике было заурядным и обыденным, за исключением последней фразы. «Сто тридцать чертей тебе в печенку» — это был условный сигнал. Он означал, что дежурный немедленно должен оповестить Степанищева — такая между майором и дежурным была договоренность. Дежурный, разумеется, оповестил, и скоро Футболист был уже в кабинете начальника уголовного розыска.

— Ну, и что там интересного? — спросил майор.

— Есть кое-что, — лениво протянул Футболист. — Даже не кое-что, а чистые тебе мексиканские страсти. Я едва себе мозги не свихнул, когда пытался в эти страсти вникнуть!

— Не свихнул? Вник? — спросил Василий Сергеевич.

— Кажется, все обошлось, — ухмыльнулся Футболист. — Ну, слушай, коль тебе интересно…

И он в подробностях рассказал обо всем, что ему удалось услышать и уразуметь.

— Тухлое дело, — сказал он в заключение. — Сдается, эти типы замочили какую-то девчонку… Что, и вправду?

— Похоже на то, — ответил Степанищев.

— И за что же?

— Вот в этом мы и пытаемся разобраться.

— Черт знает что! — хмыкнул Футболист. — Какие-то генералы, у которых длинные руки и полные мешки денег, какие-то тайные правила… Слушай, кто вообще эти типы? На блатных они не похожи… Сектанты, что ли?

— Они и есть, — сказал майор.

— Что-то мне не верится, — возразил Футболист. — Насколько я знаю, всякие такие сектанты — они тихенькие. Как бы пришибленные… А тут — мокрое дело. Это как же так?

— Ну, так сектанты бывают разные, — сказал Василий Сергеевич. — И пришибленные, и, как видишь, кровавые.

— Что творится на свете! — Футболист развел руками. — Ну, так я пойду? Понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти…

Выпроводив Футболиста, Степанищев немедленно пошел в тот кабинет, где Гуров и Крячко допрашивали Наталью Кузнецову. И тем самым прервал допрос, не дав Гурову произнести обличительный монолог перед Натальей Кузнецовой. Впрочем, и хорошо, что не дал, это того стоило. Майор вызвал Гурова в коридор и сказал ему:

— Кажется, дело идет на лад. Только что я беседовал со своим человечком. Которым я «зарядил» камеру…

— И твой человечек рассказал тебе много чего интересного, — предположил Гуров. — Коль уж ты вломился в кабинет такой радостный и возбужденный…

— Почему бы и не порадоваться, коль есть повод? Вот ты послушай…

Выслушав Степанищева, Гуров заметил:

— Что ж… И в самом деле интересно… Все это подтверждает мои предположения.

— Предположения — дело такое, — возразил Василий Сергеевич. — Неверное дело… А тут, можно считать, доказательства. Хотя и добытые неофициальным образом, потому что агента в качестве свидетеля не допросишь… Но все равно доказательства, не так ли?

— Да, — согласился Гуров. — Тут доказательства. И это замечательно. Теперь-то я не буду ходить вокруг мадам Кузнецовой, вокруг да около со своими намеками. Теперь другое дело… Теперь я знаю, что у нее спрашивать. И даже каким тоном спрашивать.

— Что, упрямится бабенка? — спросил Степанищев.

— Еще как! Даже угрожает. Говорит, что мы обязаны ее немедленно отпустить. Иначе ответим по закону.

— Фанатичная особа, не иначе, — предположил майор.

— Скорее боится, — сказал Гуров. — И теперь-то твоими стараниями мы знаем, чего она боится. Вернее сказать, кого. Хотя я и раньше предполагал то же самое. Но предположения, как ты справедливо заметил, дело неверное. Что ж, благодарю. Приступим ко второму акту балета… А что, от Шубенкова нет известий?

— Пока нет, — ответил Степанищев.

* * *

Да, от Шубенкова известий не было. Не было их потому, что ему нечего было докладывать. Несмотря на все старания, он никак не мог напасть на след таинственной секты под названием «Другие». Никто ничего внятного не мог ему сказать. В первую очередь Шубенков побывал в городской администрации. Он предполагал, что там должен быть какой-нибудь специальный чиновник, который ведает всяческими сектами и религиозными культами. Такой чиновник действительно был, но толку от того было немного, потому что ничего внятного Шубенков от чиновника не услышал.

— Как вы сказали? «Другие»? — переспросил чиновник. — Хм… Это название ни о чем мне не говорит. Точно не говорит. Все религиозные группы и движения, какой бы направленности они ни были, у нас зарегистрированы, и я знаю их наперечет. А вот о «Других» я ничего не слышал… Вы уверены, что такая у нас есть?

— Кажется, есть, — вздохнул Шубенков. — А то, что они у вас не зарегистрированы, — это ничего еще не значит. Ведь они могут действовать и без всякой регистрации, не так ли? Подпольным образом…

— Подпольная секта? — не поверил чиновник. — В нашем городе? Это вряд ли. Тут вы что-то путаете. Тут у вас, я так думаю, недостоверная информация…

— Это у вас недостоверная информация, а