Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

Ну а Гуров вернулся к прерванному допросу Натальи Кузнецовой.

Все то время, пока сыщики между собой совещались, что кому делать дальше, Наталья Кузнецова находилась в кабинете. Ну а куда ее девать? Пускай посидит и подумает — может, что-нибудь и надумает.

Но, похоже, ничего этакого она не надумала. Скорее всего, решила упрямиться и дальше, играть свою сомнительную партию до самого конца. Даже если в этом не предполагалось никакого смысла. Так, во всяком случае, подумал Гуров, когда вошел в кабинет и увидел выражение лица Натальи. В принципе, Гурову было понятно, чего она боится. Она боялась своих грозных «генералов», кем бы они ни были. Гуров об этом догадывался и раньше, а сейчас он знал и о том, что женщина боится быть разоблаченной. Как-никак она принимала участие в убийстве Зухры Мажитовой. В чем заключалось это участие, Гурову и предстояло выяснить. Кое-что, конечно, он уже знал благодаря агенту Футболисту. Оставалось уточнить всевозможные нюансы, и это наверняка были очень весомые нюансы, основополагающие.

— Прошу прощения за то, что я начал свою речь и не закончил, — сказал Гуров. — Могу продолжить. Или все же не будем тратить время понапрасну?

— Отчего же? — спокойно отозвалась женщина. — Если хотите, можете говорить. Интересно будет послушать ваш бред.

— Ну, не такой уж это и бред, — вздохнул Гуров. — Некоторым образом совсем наоборот… Да и не мой это бред, как вы изволили выразиться. Это бред ваших сподвижников. Точнее сказать, не бред, а доказательства.

Женщина ничего на это не сказала, лишь скривилась и отвернулась.

— Вот смотрите, какая интересная получается картина, — сказал Гуров. — Убили женщину. И вы приняли в этом участие. По сути, вы организовали это убийство. Разработали план, где-то раскопали киллера… Замысел, по вашему мнению, должен был помочь замести следы. Не позволить следствию выйти на убийц, иначе говоря. То есть на вас. На вас лично, на наемного убийцу, на заказчиков убийства… Но, как видите, мы на вас вышли, и вот вы здесь. Неразумно упрямитесь, а я произношу свой монолог. Но вы знаете, какое получается дело? В принципе, этот монолог мне без надобности. Да и вам тоже, если разобраться. И говорю я его лишь затем, чтобы вас вразумить. Подвигнуть, так сказать, на путь раскаяния. Для вашего же блага.

— Вы что же, проповедник какой-то секты? — презрительно усмехнулась женщина. — Или следователь?

— Я сотрудник уголовного розыска.

— Тогда не читайте мне проповеди, а приводите доказательства. Если они у вас есть…

— Разумно. — Гуров склонил голову в демонстративном покаянии. — Что ж, поговорим о доказательствах. Кто такой Сергей Кривов, вы, разумеется, знаете. Только не говорите, что первый раз слышите это имя. Иначе нам придется проводить между вами очную ставку. Ну или официальное опознание. Или и то и другое. Бессмысленное, в общем, дело… Потому что этот самый Кривов уверяет, что он вас распрекрасно знает. И, представьте, приводит убедительные доказательства вашего близкого знакомства.

Здесь Гуров умолк, так как решил понаблюдать за реакцией женщины на его слова. Но никакой внятной реакции он не заметил. «Вот ведь какая упорная баба! — невольно подумалось Гурову. — Вот ведь как ее напугали! Хотя, конечно, сознаваться в преступлении — дело непростое. Тут надо решиться, как, допустим, решился тот же Кривов. Тем более преступление-то какое — убийство. Понятное дело… Что ж, пойдем дальше…»

— Сейчас, вот буквально-таки в это самое время, допрашивают Кривова, — продолжил Гуров. — И, представьте, он ничего не утаивает. Невыгодно, понимаете ли, ему что-то утаивать. Ну не хочет человек третий раз в тюрьму — уж такой он оригинал! Он, знаете ли, надеется выкарабкаться из этой поганой истории как свидетель. Может, и выкарабкается… Он-то непосредственного участия в убийстве не принимал. Он лишь придумал хитроумный план с флеш-картой. Хотя, конечно, и это можно расценить как соучастие в убийстве… Но дело сейчас не в том, сядет третий раз Сергей Кривов в тюрьму или не сядет. А в том дело, что он во всем чистосердечно признался. Иначе говоря, сдал вас со всеми вашими намерениями, а паче того, делами.

Гуров сделал еще одну паузу — и все с тем же результатом. Мысленно крякнув, он продолжил:

— А ведь и это еще не все! Еще прямо сейчас допрашивают вашего дражайшего супруга Игоря Васильева. Или он вам не супруг, а так, случайный сожитель? Фамилии-то у вас разные… Впрочем, и это сейчас неважно. Важно то, что его допрашивают. И он так же, как и Кривов, готов во всем сознаться. Верней, даже не сознаться, потому что особо сознаваться ему не в чем — он, в отличие от вас, никого не убивал. Но при этом присутствовал. Был вхож в дело через боковую дверь, как говорится. А потому ему и вовсе нет резона идти по делу как соучастник убийства. Тут он, понимаете ли, и впрямь свидетель. И коль ему популярно объяснят, что он — именно свидетель, а не соучастник, то как вы думаете, станет ли он молчать? Ой не станет… Он просто-таки вынужден будет все рассказать. Рассказать о вас. Несмотря на то что вы жили с ним под одной крышей. Или, может, вы думаете, что он все возьмет на себя? Скажет, что это он убил Зухру Мажитову? Что-то мне подсказывает, что ничего такого он не скажет… Какой прок ему так говорить? Тот же Кривов все равно его разоблачит. Он-то расскажет, как все было на самом деле.

— Ценный, однако, у вас свидетель… — усмехнулась женщина. Причем усмехнулась одними лишь губами, лицо у нее по-прежнему оставалось бесстрастным, а глаза — холодными.

— Ценный, — согласился Гуров. — И притом не один. Есть еще и второй — Игорь Васильев. Ну и так, по мелочи… В общем, для вас достаточно. Так что самая вам пора сознаваться. Или, может, вы надеетесь, что ваши «генералы» вам подсобят? Вытащат каким-то образом на свободу? Устроят вам побег, заплатят кому-то миллионы… Сильно в том сомневаюсь. Зачем им с вами возиться? Скорее, они вас уберут как нежеланного свидетеля. Как опасного свидетеля. Как, скажем, вашими руками убрали Зухру Мажитову…

Гуров и сам не ожидал, что он скажет такие слова — про Зухру Мажитову. Но он их сказал, они у него вырвались почти непроизвольно. Они у него созревали где-то в глубине разума или, может, в глубине души, и вот созрели и вырвались. Гуров ошарашенно умолк. Он вдруг начал понимать, из-за чего была убита Зухра Мажитова. Скорее всего, она кому-то встала поперек